Дочь драконов для змеиного князя - Екатерина Антонова

Мрак рассеивается. Меня накрывает волной жизни. Безумная какофония запахов и звуков.

Я стою в лесу. В настоящем. В том, где остались мои близкие.

Солнце слепит глаза, но я подставляю ему лицо. Ветви деревьев голые, с коры стекают капельки воды, в которую превратился тающий иней.

Мертвецы армии Мороза лежат, и их тела превращаются в лужи.

— АДИЛА!

Этот голос…

Разворачиваюсь, морщась от боли. Влад. Он бежит ко мне. Спотыкается. В темных глазах страх и тревога.

Бросаюсь к нему. Ковыляю, превозмогая боль. Падаю в его объятия. По щекам текут слезы. Я прижимаюсь к любимому так сильно, словно хочу стать с ним единым целым.

Мои раны начинают исцеляться. Это влияние истинного.

— Ты цела? Огонек… боги… — он покрывает мое лицо поцелуями, весь дрожит. Я впервые вижу этого сильного мужчину таким. И тут его взгляд падает на кристалл. — Что это?

Богиня появляется, и звон колокольчиков наполняет просыпающийся лес.

Оборотни и охотники склоняют головы.

— Это душа Зимы, — произносит она. Ее голос разносится над лесом хрустальной волной. — Шестьсот лет назад, когда закончился предыдущий цикл, она нашла нового носителя. Юного дракона, чьей судьбой было умереть от когтей предателя.

Влад напрягается. Марья и Драган с ужасом переглядываются.

Я сильнее вцепляюсь в рваную футболку моего истинного. Мне не нравится, куда клонит богиня.

— Но я нарушила баланс… В тот день ты должен был погибнуть, Влад Валах. И судьба должна была начать новый цикл… ты должен был стать Морозом. Духом Зимы. И хранить баланс тепла и холода.

Тишина. Тяжелая, душащая…

Я не верю в то, что она говорит.

— Но я не могла смотреть на твою смерть. И мое вмешательство породило цепь событий, которые я уже не могла контролировать. Кадир не должен был стать отцом… Саид и Али аль Эаниф не должны были родиться. И ты… Адила… из-за смещения нитей судьбы родилась истинной Влада.

Земля уходит из-под ног. Я — ошибка? И весь мой род… мои отцы… Ичи… все мы — лишь сбой в великом плане высших сил?

— Судьба сама исправила мою ошибку, — грустно произносит богиня, — она связала вас двоих узами истинных. А душа Зимы выбрала носителя, который был ближе к тьме, чем юный дракон. Но теперь Мороз мертв. Колесо судьбы сделало круг. И пришло время восстановить равновесие. Ты должен стать новым духом Зимы, Влад Валах. Так предначертано.

Влад опускает взгляд на кристалл. Я жду его крика, рыка. Но он молчит.

Слишком долго. Слишком спокойно.

А потом поднимает глаза, и в них не лед, а выжженная пустота.

— Хорошо, — говорит он, и голос его звучит так, будто он уже простился со всем. — Если это цена её жизни… я готов…

— НЕТ! — рычу, заслоняя истинного собой. Израненные крылья рвутся наружу. — НЕТ! Вы не заберете его! Мы только что победили… как вы можете?! — Разворачиваюсь, обхватываю ладонями его лицо. — Не смей оставлять меня! Ты не имеешь права!

— Ваша связь не разорвется, — произносит богиня, — нити сплетены слишком туго. Наследник драконьего рода родится, как положено. Через девять месяцев.

— Тогда тем более! — вдруг подает голос Марья и выступает вперед. Драган рядом с ней. Наши друзья встают между богиней и нами. Израненные, усталые… они защищают друга. — Я никогда тебя ни о чем не просила! Сейчас… отпусти его!

Драган и Егор напряженно смотрят на богиню. Медведев оскаливается. Миэль и Наиль тоже полны решимости драться за Влада.

Они готовы пойти против божества… ради нас.

Богиня печально улыбается. В ее глазах нет гнева. Лишь доброта. Так смотрят на несмышленых малышей.

— Не надо, — произносит Влад, и его голос срывается.

Милый! НЕ ОТПУЩУ!

— Мне все равно! — рычу я. — Мой ребенок должен знать своего отца! Не смейте забирать его у нас!

Мне уже все равно. Я готова броситься на богиню… да на кого угодно! Он мой истинный! МОЙ!

— Я возьму на себя эту ношу, — раздается низкий хриплый голос сзади.

Мы оборачиваемся.

Горан…

Глава 97

Влад

— Я возьму на себя эту ношу.

Все вокруг замирает, стоит брату произнести эти слова. Над нашими головами раскинулось светлеющее небо.

Богиня стоит перед нами как воплощение неотвратимости судьбы. Баланс нарушен, и цена за его восстановление висит в воздухе непроизнесенным приговором.

Горан делает уверенный шаг к нам. Его одежда порвана, на коже синяки и раны. Он тоже сражался…

— Долг должен быть уплачен… Ты понимаешь, на что подписываешься, Раду Валах? — голос богини звучит печально. Она смотрит на Адилу, в руках которой мерцает кристалл.

— Да, — спокойно произносит Горан, — я шел к этому всю свою жизнь.

— Отдай ему сосуд, — произносит богиня, глядя на Адилу. Она сглатывает. Делает шаг к моему брату. Я чувствую ее смятение. Мы только что победили… нашли друг друга в этом ледяном хаосе…

Я простил брата… обрел семью. Сжимаю руки в кулаки.

Это должен быть я…

Но глядя на истинную, понимаю, что не могу оставить ее сейчас. Да и вообще… Адила вросла в меня, стала частью моей души. А еще она ждет маленького дракона.

— Я готов, — твердо произносит Горан, и у меня в груди начинает сильно печь.

Адила медленно подходит к моему брату. Она не сразу передает кристалл… мешкает… ее пальцы дрожат. В ее изумрудных глазах — бесконечная благодарность, которую не выразить словами.

— Спасибо, — шепчет она, — за все.

Он треплет ее по макушке. Словно старший брат. И улыбается… той улыбкой, которую я почти забыл. Мальчишеской, озорной.

— Береги моего брата, Адила, — его голос слегка дрожит, — он шестьсот лет был один. Дай ему ту семью, которую не смог дать я… которую мы потеряли…

Мне больно. Невыносимо.

Мы только что обрели друг друга. Скинули оковы прошлого и простили…, а теперь я должен потерять брата снова? И на этот раз навсегда.

Горан переводит взгляд на меня. Затем смотрит на остальных. Раненых, уставших, стоящих плечом к плечу.

— Я с самого детства был разочарован в людях, — тихо произносит он, но мы слышим каждое слово, — отец бросил меня… любимая девушка погибла, как мне казалось, от рук брата. А потом и сам умер… так бесславно. Когда я переродился, то долго думал — зачем? Ведь я никогда не был лучшим из людей. Но сейчас, увидев вас… вашу дружбу, истинную любовь… я понял, за что хочу сражаться. Брат…

Он смотрит на меня, и в глазах Раду я не вижу и тени страха.

— Я всю