Последнее тепло - во мне - Лина Таб

Слышу, как он встает и слышу шаги за спиной. Он останавливается близко, но не касается меня.

— Почему ты передумал? — спрашиваю тихо.

— Не справился с доводами рассудками и давлением совести, — произносит мрачно.

Хмыкаю угрюмо.

— Как ты себя чувствуешь? — звучит мягко.

— Нормально. Меня все так оберегают, будто я разобьюсь, если сделаю шаг сама, — усмехаюсь, потирая ладонями плечи.

Норман делает еще один шаг. Я чувствую тепло его тела спиной. Его ладони ложатся на мои. Ощущаю, как бегут мурашки по телу.

— Ты сможешь простить меня? — Норман прижимается к моему затылку и водит по нему носом.

— Я не обижаюсь на тебя, понимала в целом и понимаю. Только цепляло все равно, не смотря на все приведенные себе доводы, — произношу честно.

— Я буду рядом в любом случае, — произносит почти шепотом.

Откидываю голову на мужское плечо и прикрываю глаза. Мне хорошо. Очень хорошо. Но меня тормозит не обида. Меня тормозит пресловутая замена его жене и чувство долга, которое им движет.

— Норман, я не хочу быть заменой твой жены, — произношу тихо.

Тяжелый выдох за спиной за спиной остро проходится по нервам.

— Ты никогда ей не будешь, хотя бы потому, что вы разные. Во всем. А еще, ты принимаешь меня любым. Не требуешь, не обвиняешь, хотя имеешь полное право.

Хмурюсь и поворачиваюсь к мужчине лицом.

— У вас не все было в порядке?

Норман морщится и отводит взгляд.

Вижу, как ходят желваки на его мужественном лице.

— Все, что я получал от жены, это упреки, бесконечные капризы, манипуляции и ложь, Селла, — произносит с сожалением, все еще смотря в сторону.

Хмурюсь непонятливо.

— Но ведь между вами были сильные чувства, мне казалось, ты бы счастлив с ней. Любил. Разве нет?

— Любил, — он снова смотрит на меня, — до того, как она стала моей женой, она была иной, более мягкой, более сдержанной, ласковой. Поддерживала меня во всем. Я знал все ее стороны, знал, когда она может обидеться, когда попытаться манипулировать. Но воспрнимал это как часть ее. Мне нравилось. Вот только став моей женой, все стало хуже. Порой, я виню себя в том, что сделал этот с ней. Что это из-за меня. Но размшляя на этот счет, я всегда приходил к тому, что оправдываю ее. Она просто перестала сдерживаться, показав себя с другой стороны. Хотя во многом, я сам виноват. Став правителем, я стал более категоричным и более жесктим, чем прежде.

— Я не понимаю. У меня диссонанс какой-то в голове. Мне казалось, она тоже тебя любила. На балу, я видела, как она смотрела на тебя.

— Она тоже любила. Чувства были и сильные. Только не складывалось у нас. Не я должен был стать ее мужем и единственное о чем я желаю, что сломал ей жизнь. Что из-за меня и моих решений она умерла.

— О, нет, Норман! — протестую эмоционально, — это точно не твоя вина, она прекрасно знала кто ее муж, какая на нем ответственность. То, что ты не оправдал ее ожиданий, это только ее упущение! Ты замечательный, настоящий, надежный, Норман и ты точно не должен винить себя в случившемся.

— Понимаю. Тот, кого она любила казнен, пусть и в обстоятельствах у меня не было выбора, но решение это отдал я. Я мог поступить иначе, но не хотел рисковать и тем самым оставил еще нарожденного ребенка своей жены без отца, — произносит то, от чего я ошарашено распахиваю рот.

— Ребенка? Она была беременна от того советника⁇

Норман хмурится, глядя на меня. Кажется, он не планировал выдавать эту информацию. Кажется, теперь я лучше понимаю, почему он себя винит. Не смог стать опорой любимой жене, не смог уберечь, убил ее возлюбленного, от которого она ждала ребенка и тем самым, довел собственную любимую женщину до самоубийства. С этой стороны, это полный провал его, как мужа, но с другой, он правитель. Он действует другими законами, руководствуется иными нормами.

— Да, — все-таки отвечает, тяжело выдохнув.

— А ты уверен, что этот ребенок не был твоим? — спрашиваю аккуратно.

— Уверен. Срок был слишком мал, а между нами очень давно не было близости.

Вздергиваю вопросительно бровь.

Норман кривит губы в подобии улыбки и снова мрачнеет.

— Я же говорил, у нас испортились отношения. Я был почти все время занят.

— Поняяятно, — цежу задумчиво.

— Мы пытались с ней зачать. Ничего не выходило, — Норман кидает на мой живот задумчивый взгляд, — и я почти уверился, что не смогу иметь детей, а когда она так легко забеременела от моего советника, я утвердился в этой мысли окончательно.

Мое тело каменеет, а сердце вновь начинает отчаянно стучать.

— Считаешь, что отец моих детей не ты? — цежу холодно.

Норман вскидывается озадаченно.

— Нет, я уверен, что дети мои. Хотя признаться, сперва мной владели мысли о том, что это не так.

Стараюсь не обижаться. Он честен со мной. Не обвиняет ни в чем, только делится тем, что чувствовал и думал.

— Их двое, да? — спрашивает тихо.

— Да, темный и светлый, — отвечаю с улыбкой и наблюдаю, как Норман осторожно касается моего живота и поглаживает пальцами.

На лице Нормана застывает робкая улыбка. Он несколько растерян.

— Возможно, вам просто требовалось больше времени, — говорю тихо, поглаживая мужчину по руке и наконец, прижимая его большую теплую ладонь к своему животу.

Норман слабо улыбается и сжав мою ладонь второй рукой, поцеловал в запястье.

— Я привез книгу, — произносит спокойно.

Киваю, задумчиво переваривая все услышанное.

А потом, до меня доходит сказанное.

— Стой, — вскидываюсь, — то, что я беременна твоими деться, совсем не обязывает жениться. Зачем тебе это? Мы спокойно можем делать вид, что дети от Марко, вы с ним как копии. Один из них в любом случае станет наследником светлых, — начинаю нести какую-то ерунду, нервы, не иначе, потому что Норман по мере сказанного все сильнее мрачнеет.

— И чтобы дети называли отцами всех, кроме меня? А мне что, быть для них дядей⁈ Я тебе только что сказал, что не хочу отказываться ни от тебя, ни от детей! — Норман взбесился, глаза пылают, — нет, Селла. Мои дети будут называть меня отцом. И чтобы там ни было, они будут рождены в законном браке. Или желаешь, чтобы они все-таки были бастардами? Ведь я признаю их во всеуслышание.

Выдыхаю обреченно.

— Я всего лишь даю тебе возможность жить своей жизнью, Норман. Ты поступаешь так, как будет правильно. Как правитель. Я тоже понимаю, что так лучше всего. Но мне претит сама мысль, что ты со