Последнее тепло - во мне - Лина Таб

— Я и буду жить своей жизнью. Но с тобой и своими детьми. Одной семьей.

— Осел упрямый, — бурчу под нос.

— Селла, я не буду оставаться в стороне. Я стану твоим мужем в любом случае, — цедит уверенно, гипнотизируя меня упрямым взглядом.

— Это не то, что я хотела бы слышать, — вскидываюсь возмущенно.

Что он там про капризы говорил? Вот этим и занимаюсь.

Громкий выдох.

— Ты мне интересна, привлекаешь как женщина. Я много думал об этом и всегда, как бы не старался, мои мысли утекали к тому, что ты мне подходишь, идеально. Мне хорошо с тобой, я чувствую себя на своем месте. Рядом с тобой, — произносит уверенно, будто на собрании, — поэтому, перестань намеренно отталкивать меня. Я вижу и твой интерес ко мне.

Хмыкаю и улыбаюсь в ответ.

— Ладно, неси свою книгу, но только попробуй потом начать жаловаться или посмотреть на кого-то кроме меня, развяжу новую войну! — шутливо грожу ему пальцем.

Вижу, как на лице Нормана расплывается красивая улыбка, с нотками иронии.

— Зачем мне смотреть на кого-то еще, когда моя жена идеальна во всем?

43

— Селла, что, началось? — шепчет сдавленно Риа, опасливо косясь на мой живот и на мою явно хмурую физиономию.

— Мгм, — стискиваю зубы, потому что по телу идет очередная болезненная схватка.

— Серьезно⁇ — шепчет чуть громче, привлекая внимание других студентов и даже преподавателя, что читает нам лекцию.

— Не кричи, — цежу, — все равно еще есть время до родов, а так, если они, — кошусь на Марко с Филом, что внимательно слушают преподавателя, — поймут, что началось, я же придушу их, — мой голос вновь становится сдавленным, а низ живота и спину снова болезненно скручивает.

Риа прыскает со смеху в кулак и смотрит на меня сочувствующе. Ее пальцы находят мои под столом и я с удовольствием сжимаю ее хрупкую ручку.

— Да, твои мужья это нечто, — хмыкает, — не думала, что они такие наседки.

— Угу, еще Норман сегодня приезжает, как чувствовал, — мне хочется закатить глаза, это осада со всех сторон. А ведь я хотела сегодня с мужьями романический ужин устроить.

— Сочувствую. Но ведь Норманом как раз ты легко управляешь и все его попытки командовать пресекаешь на раз, думаю, у него есть все шансы выжить, — смеется девушка, снова привлекая внимание, — не даром правитель. Чувствует, где надо остановиться.

— Он хороший, образцовый муж, — говорю с улыбкой, вспоминая своего мужа, — но он тоже нервничает, это чувствовалось в последние приезды, а сейчас он сказал, что завершает дела в резиденции и останется со мной до родов и после них дней на десять.

— Опять весь жилой преподавательский блок будет ходить по стенке и стараться не издавать ни звука, — с некоторым садистским удовлетворением шепчет Риа.

Смотрю на нее насмешливо.

Дело в том, что с момента, как правитель стал моим мужем, у нас с ним велись бесконечные дебаты в которых почти всегда он уступал мне. Таким образом, я отказалась жить где-либо, кроме академии, отказалась сократить учебу, взять перерыв, прекратить спать в студенческом мужском жилом блоке, носить платья, носить одежду по статусу, а не форму, носить украшения, соблюдать формальности.

На все это мой муж постоянно слышал «нет», но в каждый свой приезд, он упорно пытался улучшить мои условия проживания, пытался заботиться, окружить меня роскошью. Я же принимала лишь заботу, все остальное в категоричной форме возвращалось владельцу. Норман поначалу злился, но потом смирился и в итоге, мы пришли к компромиссу в результате которого, я со всей семьей живу в переоборудованном жилом блоке среди преподавателей. Мои мужья, причем все до единого, перебрались туда и у нас на пятерых теперь имеется одна просторная квартира прямо в стенах академии.

Многие недоуменно крутили у виска, удивляясь, как так, правительница, да что там, жена правителя, жена ректора в конце концов, живет без каких-либо регалий и повышенного комфорта, так еще и беременна при этом. Да правитель обязан был создать для своей жены лучшие условия.

Не понимали все, кто не общался со мной близко. Мои же однокурсники, многочисленные знакомые и друзья относились с пониманием, зная меня и мой характер и лишь забавлялись, когда мои мужчины предпринимали новую попытку создать для меня чуть более комфортные условия.

Норман с тех пор, как наши имена были внесены в книгу, приезжал к нам 1–2 раза в неделю, если бывал в разъездах, то писал письма и каждое из них согревало сердце на много дней вперед. Норман потрясающий муж. Понимающий, заботливый, он в прямом смысле носит меня на руках. Для него, я всегда на первом месте, хотя за это я его постоянно покусываю, в шутку. Но муж уверяет, что земли не страдают, а он и так с женой мало видится. Так что, когда он остается ночевать в стенах академии, встряску получают все, и преподаватели, что стараются не отсвечивать и студенты, которые ведут себя чересчур прилежно. Ну а я в эти дни получала безлимитный доступ к счастью.

И вот так же было в этот раз, Норман еще ранее сообщил, что планирует сделать перерыв к рождению детей и поэтому, я не видела его уже несколько дней. Скучаю ужасно, но и содрогаюсь. Есть серьезные опасения, что его волнение опять выльется в гиперопеку и снова придется с ним ругаться и отстаивать свои права. Но это ерунда на самом деле. Мне не на что жаловаться.

Наконец, занятия закончились и я хромой уткой пошла в сторону жилого блока.

Мужья смотрели на меня подозрительно, делали попытки отнести на руках, но я противилась, идти было комфортней, да и при близком соприкосновении, уверена, мои чуткие мужчины сразу все поймут.

— Селла, там правитель приехал. Злой как гур, — ко мне подлетают перепуганные девушки с соседнего потока.

Обреченно закатываю глаза.

— Ведите, — киваю мужьям и мы меняем траекторию в сторону ректорского кабинета ведь девочки бежали именно оттуда.

По мере продвижения в направлении кабинета был все больше очевиден приезд правителя, студентов почти не было, а те что были, двигались словно по минному полю, опасливо поглядывая на мрачных стражей, закованных в доспехи. На нашу троицу они смотрели уже как на спасителей. Кажется, даже выдыхали облегченно.

Кажется, придется сдаваться сейчас, чтобы муж переключился с разноса академии, на волнение обо мне.

Анор конечно выдержит любое настроение правителя, но мужа все равно жалко.

Нас пропускают без вопросов.

В кабинете стоит звенящая тишина, а трое моих