Муж на сдачу - Натаэль Зика

сеть, в принципе, возможно, но только если твой резерв больше, чем удельный вес сети. Но я не настолько силён. Тем не менее, откуда ни возьмись, мой резерв увеличился втрое, и я смог спастись.

— А сейчас он такой же?

— Тоже странная вещь — сила то уходит куда-то, то возвращается. Иногда — вся, иногда, частично, — Энгель покачал головой, — надо будет разобраться, что с моим резервом происходит.

Гвинет никто магии не учил, но она умела слушать, а на память никогда не жаловалась. Цилен говорил, что иногда рождаются особенный ребенок, который может почувствовать угрожающую отцу опасность и поделиться с ним своей магией. А у нее, получается, не один особенный ребенок, а целых два!

Единый, помоги! Надо рассказать Энгелю, она больше не может носить всё в себе.

— Миледи, вам еще что-нибудь нужно? — в дверь заглянула служанка, две другие и оба целителя маячили сзади неё.

— Нет, оставьте нас в покое! Могу я поговорить с двоюродным братом моих покойных супругов без чужих ушей и глаз? — взвилась Гвинет.

— Да, миледи, конечно, миледи.

Дверь спешно закрылась.

— Энгель, — надо поспешить, иначе кто-нибудь опять влезет и помешает, а она потом струсит и так и ничего не расскажет. — Я должна кое-что вам рассказать. Вернее, повиниться.

Графиня почувствовала, как кровь отлила от лица, похолодели руки, слова давались с трудом.

— Я слушаю, только вы не волнуйтесь так! Если разговор неприятный, отложите, подумайте о детях, — Энгель пересел на диван, взял ее ледяные ручки в свои и принялся их легко поглаживать, согревая и успокаивая.

— Вот, о детях я и думаю, — пробормотала женщина. — Наверное, вы возненавидите меня, но я больше не могу молчать. Вы должны знать, а там, поступайте, как пожелаете.

— Гвинет, вы меня пугаете…

— Я сама боюсь до дрожи. Энгель, — женщина подняла голову и посмотрела мужчине в глаза. — Двое из детей — ваши. Я вас обманула тогда, вы были правы, мы провели ночь в одной кровати и мы там не спали.

— Что?! Но… Это невозможно!

— Да, я понимаю, в такое трудно поверить. Если бы мне рассказали, я бы и сама не поверила — графиня соблазняет кузена мужа!

— Нет, в это я, как раз верю. Я утром вспомнил, чем занимался ночью, но вы так рьяно отрицали, что я не стал настаивать.

— Простите меня, — женщина кусала губы, стараясь не заплакать. — Открытие меня чуть не убило, я не знаю, как смогла бы посмотреть в глаза Михаэлю, если бы он вернулся. Когда граф пропал, думала, что не беременна, и очень боялась, что меня вернут отцу. Понимаете? Ни есть, ни спать не могла от страха. Если женщина овдовела, и у нее нет детей, ее возвращают в дом родителей. Мой отец — чудовище. Он до смерти замучил мать, заставляя ее каждый год рожать, со мной было бы то же самое: продал бы, как племенную корову, и ходить мне вечно беременной, пока не умру.

Энгель успокаивающе погладил руку Гвинет.

— Не рассказывайте, если вам тяжело.

— Нет, я должна выговориться! От испуга, я соврала, что жду ребенка, но стало еще хуже! Все давили на меня, и вы в том числе, чтобы меня скорее осмотрел целитель. Он сразу сказал бы, что ребенка нет, и меня отправили бы к отцу.

— Гвинет, вас никто не отправил бы, пока не нашли тело графа или не прошло три года!

— Даже три года — это не вся жизнь, а тело могли найти со дня на день, — покачала головой женщина. — С каждым днем моя надежда таяла, и от отчаянья, я придумала, что если пересплю с вами, то могу забеременеть.

— Мы же не женаты, Гвинет!

— Я подумала, что раз вы — родня и наследник графа, а я уже один раз перешла по наследству к одному брату, то вас можно считать почти моим мужем. Потом, — графиня покраснела, — я подлила вам зелье, которое целитель дал моему второму мужу, чтобы тот смог выполнить супружеский долг.

— Что?

— Простите. Я пыталась соблазнить вас, но вы не поддавались. Понимаю, я не настолько красива, чтобы понравится, да и не умею соблазнять… Это было от отчаянья и, поверьте, я горько раскаиваюсь.

— Это вы-то не настолько красивы? — барон улыбнулся. — Да я голову из-за вас потерял, меня удерживало только то, что вы — жена моего кузена! И вы подлили мне возбуждающее зелье?

— Да. А когда вы принесли меня в спальню, я выпила еще одно зелье, которое уже мне дал тот же целитель. Зелье, гарантирующее зачатие.

— Единый! — выдохнул Энгель. — Так вы беременны от меня?! Тройней?

— Не тройней, один ребенок зачат раньше.

— Да я помню, целители назвали срок больше, чем ночь накануне, но… Ничего не понимаю.

— Оказалось, что я уже была беременна, поэтому мне не нужно было вас соблазнять или обманом затаскивать к себе в постель. Помните день, когда целители увидели, что детей трое?

— Конечно, я же при этом присутствовал. Опекун потребовал отчета о развитии ребенка, вот и, — барон замер, припоминая. — Вы хотите сказать, что два ребенка, которые, как сказал целитель, отстают от одного на две недели — мои??!

— Да.

— О, Единый…

— Понимаю, что вы теперь на меня и не посмотрите, но я не могла не рассказать вам об этом. Конечно, я не собираюсь посвящать в эту тайну кого-то ещё, дети родятся и вырастут, как сыновья Михаэля. От вас мне ничего не нужно, не переживайте.

— Ещё чего! Чтобы мои дети росли, считая своим отцом другого? — Энгель вскочил, промчался по комнате, рывком захлопнул, приоткрывшуюся было, дверь, едва не прищемив голову служанке, и опустился на пол у ног графини. — Гвинет, вы уверены, что это мои дети?

— Конечно. Они отстают от первого малыша по возрасту и, потом, дети делились с отцом магией, когда вам угрожала опасность. Цилен рассказывал, что такое возможно. Если родители чувствуют друг к другу притяжение, если их магии совместимы, и в постель они ложатся добровольно — они могут зачать особенного ребенка. Он станет сильным магом и сможет делиться даром с тем из родителей, которому угрожает опасность. Три дня назад меня в очередной раз осматривали, и оба