Наследник для дона мафии - Тала Тоцка

К его чести, он быстро берет себя в руки. Возможно, Арина пинает его под столом, не стану утверждать.

— Ну, малыш, — он снова смотрит на Арину, на этот раз немного виновато, — если бы ты перекрасилась в блонду, я бы тебя все равно узнал. А этот лошара...

— У Миланы лицевая пластика, Демид, — выступает в защиту Феликса Костя. — Сделанная высококлассным хирургом. Раньше она была полной копией Светланы Коэн. И это чуть не стоило ей жизни. А Феликс до сих пор был уверен, что Миланы не существует.

— Но они же женаты? — непонимающе смотрит Ольшанский, глядя то на меня, то на Костю.

— Думаю, пора их ввести в курс дела, если мы хотим просить господина Ольшанского об услуге, Милана? — поворачивает ко мне голову Аверин.

Вдыхаю побольше воздуха. Как бы мне ни хотелось возвращаться в прошлое, он прав. Рассказываю свою часть истории сжато и сухо. Не так эмоционально даже, как когда-то Платонову.

Начинаю с собеседования, потом круиз, первая встреча с Костей, потом с Феликсом. Рассказываю уже с учетом того, что знаю план Коэнов и Винченцо. По минимуму стараюсь выставить нашего с Феликсом личного. О себе говорю, что влюбилась. За Феликса предпочитаю не говорить.

О том как меня вытащили из нашей постели вообще укладываюсь в несколько слов. Кому интересно, что меня заставляли смотреть, как Феликс со Светкой трахались? Увезли и все. Но Арина все равно смотрит на меня с ужасом.

Дальше передаю эстафету повествования Косте, и он выдает свою версию моего спасения вплоть до доставки меня в клинику. Затем приходит моя очередь рассказать, как я стала Робертой.

Надо отдать должное Ольшанскому, слушать он умеет. Без лишних эмоций, не перебивает. Только отвлекается, чтобы успокоить жену, когда та не сдерживается и заходится в плаче.

Она вообще все время всхлипывает, сколько слушает, не может успокоиться.

Платонов за ее спиной стоит с хладнокровным, выдержанным выражением лица. Вот где непробиваемый человек, ей бы с него брать пример.

Наконец я заканчиваю, Арина поднимает заплаканные глаза.

— Боже, Боже Фел, — шепчет она, — я не верю, что Винченцо мог так поступить. За что он так с ним? Он его любил, я знаю...

— Я всегда говорил, что ты слишком переоцениваешь этого старого гондона, малыш, — мягко, но неодобрительно говорит Ольшанский. — Он поступил по отношению к сыну как скот.

Она смотрит на меня сквозь слезы.

— Теперь я так понимаю, почему ты назвала его чудовищем. И откуда взялись акулы с африканского побережья...

— Похоже, Феликс тоже начал что-то понимать. Он запустил процедуру эксгумации тела своей жены, — вмешивается Костя, — поэтому нам и требуется твоя помощь, Демид. Мы должны его опередить. Нужно признать ничтожным свидетельство о смерти Миланы Богдановой-Фокс и нарисовать свидетельство о рождении Рафаэля Фокс трехлетней давности. А Роберте Ланге организовать легкую и быструю кончину.

— Понял, сделаем, — кивает Демид.

— Успеешь до банкета в честь нашего дон Кихота?

— Постараюсь, — Ольшанский смотрит на меня совсем другими глазами. Затем снова возвращается к Аверину. — Хочешь использовать эффект неожиданности, чтобы о ней заявить?

— Иначе не получится, — отвечает Костя. — Нельзя дать возможности Коэнам подготовиться.

— Согласен.

— У меня есть предложение, — подает голос Платонов. Он выходит наперед и кладет на стол перед камерой пакет.

— Что это? — удивленно спрашивает его босс.

— Это платье, которое Феликс купил вам, донна Милана. Он попросил меня отдать его моей жене, поскольку вы сбежали, но... Оно ваше, и что с ним делать, решать вам. Своей жене я покупаю платья сам, — с этими словами Андрей отходит и оставляет пакет лежать на столе.

Я сглатываю.

— Прежде чем вы убьете Роберту, нужно забрать из ячейки банка драгоценности. Она оформлена на ее имя.

— Выпишешь доверенность, мои люди заберут, — говорит Костя. — Ну все, эфир окончен. До встречи в Палермо.

Глава 50

Феликс

В детстве я любил свои дни рождения, в студенческие годы тоже было в кайф потусить с компанией.

В последнее время собственные дни рождения стали только бесить. Особенно когда появилась необходимость устраивать официоз для толпы чужих и не всегда приятных людей. А порой и откровенных мерзавцев.

Сегодняшний прием — мой первый в качестве дона Ди Стефано. В прошлый раз еще был жив отец. Он тогда сам организовал банкет в особняке, мне вообще не пришлось напрягаться. Я просто пришел, помелькал аватаркой и слился.

Сейчас так не вышло. Конечно, я не сам занимался организацией, здесь была задействована целая группа во главе со службой безопасности. Они выбрали наиболее надежное агентство, которое и занялось подготовкой.

Я намеренно не хотел, чтобы прием состоялся в особняке. С некоторых пор особняк стал восприниматься для меня как дом, и мне не хотелось приглашать туда всякий сброд.

Мои гости приглашены в одно из лучших заведений Палермо, которое расположено в идеальном месте с точки зрения безопасности.

Сегодня здесь собрана вся верхушка клана Ди Стефано — капореджиме с супругами, дочерьми и сыновьями, их заместители и прочая моя свита. Весь костяк клана, который так долго строил отец.

Луиза Фальцоне в числе приглашенных со стороны, Леонид Коэн со Светланой тоже.

И если на Луизу мне ровно, то встретить Леонида со Светланой со спокойным лицом требовало некоторых усилий.

Зачем-то организаторы решили, что я должен лично встречать гостей. Что так требует положение, и это будет соответствовать моему статусу. Ну или роли, которую я играю.

Я стою напротив входной арки, по центру, координатор приема негромко, но четко и с расстановкой называет входящих по имени, и гости проходят на свои места — за высокие столики-стойки, расставленные по залу.

Официанты с подносами снуют мимо стоек, предлагая алкоголь и напитки, вдоль стены тянутся столики с едой и закусками. С тоской обвожу глазами зал.

Как же они меня тошнят. Прием еще только начался, а я уже жду, когда этот цирк закончится и раз за разом себя одергиваю, чтобы не смотреть на часы.

Не все, конечно. Аверины уже здесь, я был рад видеть и Костю, и Ольгу. Ольшанских тоже, даже Демида. Ну, на общем фоне. И Платоновы пришли. Я отправил приглашение, не ждал, что Андрей откликнется, но когда увидел их с Вивианой, дышать стало полегче.

Завтра в особняке я накрою праздничный стол, Черасуоло уже начал готовиться. Донато слил, что персонал втайне от меня собирается украсить особняк, и я заранее знаю, что завтрашний день будет в разы отличаться по духу от сегодняшнего.

Если бы еще до завтра