В объятиях дьявола - Миранда Эдвардс

– А у кого-то встал, – мурлычу я.

– Селена, остановись, пожалуйста, – задыхаясь, просит Ник, пока мои руки разбираются с его ширинкой, а затем и с боксерами.

Бархатистый и очень горячий член Ника выпрыгивает из штанов вопреки его воле. Приподнявшись, сдвигаю трусики и насаживаюсь на него. Николас заполняет меня лишь физически, ничего схожего с теплотой в душе я не ощущаю. Хотя мне приятно, признаюсь. Ник протяжно стонет, а Росс сдавленно рычит, как подстреленный зверек. Боковым зрением вижу, как сильно сжимаются его кулаки, но сделать он ничего не может. Бессилие – самое страшное ощущение. Я испытала это, когда Билл убил мою маму. Поворачиваюсь к Россу и, улыбнувшись одними уголками, начинаю двигаться на члене Ника. Руки моего бывшего друга ложатся на мою талию, и он сдается, начав управлять моими движениями.

Один демон повержен.

Я чувствую, что близка, да и Ник на пределе. Его губы бродят по моей шее, а руки крепко сжимают ягодицы.

– Росс, неужели ты позволишь брату трахнуть меня в одиночку? – задыхаясь, спрашиваю я. С каждой секундой мне труднее удерживать зрительный контакт. – Даже не поможешь ему?

Грудь Росса часто вздымается, а скулы напрягаются и становятся острее лезвия. Он не двигается, но, когда я издаю громкий стон, сдается и он.

– К черту! – Росс резким движением приближается к нам и, схватив мое лицо, сливается со мной в поцелуе.

Удивленно ахаю, почувствовав влажность на его щеках. Он… плачет? Горячий поток не останавливается и лишь усиливается. Соленые капли попадают мне в рот. Только Бог, если он существует, знает, насколько тяжело мне сдерживать себя и не заплакать. Пусть мое сердце сейчас почти не чувствует любви, однако оно помнит, как сильна она была, как счастлива была я. И куда все привело. Фантомная боль сжимает мой глупый орган в свои колючие тиски. Я все еще не до конца перешагнула грань между ненавистью и любовью.

Росс сильно и глубоко целует меня, в каждом его прикосновении я ощущаю призраков той нежности, что была у нас. Он не в своем затмении. Его разум чист. В поцелуй он вкладывает и яростную просьбу. Прикусываю ему язык, чтобы он прекратил. Наши рты заливает солоноватая кровь, и я пью ее. Росс протягивает руку в место, где мы соединяемся с Ником, и щиплет мой клитор, словно хочет, чтобы мы с Николасом закончили побыстрее. Я взвизгиваю и глубже продвигаю член Ника в себя, раскрыв беда чуть шире. Под верным углом все ощущения обостряются. Росс стискивает мои груди, большими пальцами растирая мои соски.

Ник кончает первым. Его горячее семя разливается во мне, а руки и губы Росса становятся все более настойчивыми. Вот он, тот Росс, которого я знаю. Мой живот бьется в судорогах, тело натягивается, как струна, и я кончаю следом. Росс, не церемонясь, подхватывает меня за подмышки и забирает от Ника. Мои ватные ноги оборачиваются вокруг его талии, но верхняя часть тела все еще работает, и я прижимаюсь к нему. Наш поцелуй становится агрессивным, жестким и даже злым. Мы, как клубок ярости, валимся с дивана на ковер. Росс рвет мои трусики, а я – его рубашку. От брюк он избавляется сам. Пока Ник приходит в себя, Росс не теряет ни секунды и врезается в меня. Его движения резки, но при этом осторожны.

Он говорит мне: «Если ты порвала с нашими клятвами, не значит, что я не помню их».

Плевать. Все решено. Возможно, предопределено. Мы всегда были ошибкой, как бы долго я ни отрицала это. Поднеся губы к его уху, напоминаю ему:

– Больше не будет признаний в любви. Больше не будет нежности в моих глазах. Больше не будет нас. Запомни мое обещание, Росс.

Росс стонет и ничуть не от удовольствия. Мое тело обманчиво чувствует себя дома. В его руках, но это дьявольские объятия. Каждой частицей себя я хочу не думать, как хорошо мне с ним сейчас. Мне не нужно это.

Губы Росса сосредоточены на моей груди. Ник, придя в себя, опускается на колени перед нами, и я притягиваю его к себе. Сердце, почему ты не позволяешь мне ничего не чувствовать к Россу? Я хочу переключиться. Я хочу забыть.

Но никакие поцелуи с другим не помогают, и я ощущаю только Росса. Только его руки, только его губы, только его ласки. Вопреки моим желаниям из глаз уже струятся слезы. Я хотела сделать больно им, но плачу я. Несправедливо.

Надеюсь, когда-нибудь станет легче.

Глава 37

Николас

В штанах вибрирует телефон. Какого черта я сплю в штанах? На ощупь нахожу источник пробуждения и отвечаю:

– Да?

Почему-то мне твердо. Где я, мать вашу?

– Дядя Ник? – детский голосок заставляет забыть про все неудобства, и я резко сажусь.

Я валяюсь около дивана с расстегнутыми штанами, а рядом… Селена и Росс. События вчерашней ночи ударяют по мне, и к горлу подступает тошнота. Селена… я… мне не стоило позволять этого. Я не хотел. Ладно, я хотел. Я хочу и люблю Селену, но она любит Росса, а вчера я позволил пользоваться собой, как молотком для сердца моего брата. Я ничтожен, черт возьми.

Кидаю взгляд на них. Селена и Росс спят абсолютно голыми. И как бы она его не ненавидела, во сне она прижалась к нему, а он крепко обнял ее. Хорошо, это больно. Не обращая внимания на ноющее сердце, я поднимаюсь на ноги, застегиваю ширинку и, отойдя подальше, отвечаю Оливеру:

– Да, приятель, это я. Что-то случилось?

Оли молчит какое-то время, словно обдумывает или вспоминает, зачем позвонил, но я не тороплю его.

– Нет, то есть… я… нет, не случилось, – тараторит он. – Я хотел попросить тебя кое о чем. Ты мне поможешь?

Кинув быстрый взгляд на спящую Селену, говорю:

– Да, конечно.

– Меня надо забрать от друга и отвезти на рисование, – просьба, мягко говоря, странная.

Почему я? Мы с Оли играли иногда дома, я ходил на его спектакль в тот самый день, но я никогда не возил его. Обычно этим занимался один из охранников.

– Просто я хотел поговорить с тобой об одной девочке, – вдруг добавляет он, но очень неуверенно. – Думал, что ты поможешь мне. Девочки любят тебя.

Снова смотрю на Селену. К сожалению, не те, кого люблю я.

– Говори адрес.

***

До этой дыры я добирался два часа. Оли ночевал чуть ли не в Нью-Джерси, но я все равно поехал. Остановившись у