Паслен - Кери Лейк

-Ах, да, их много. Тогда, я полагаю, мне следует сделать мудрый выбор. Крайне важно, чтобы ваш разум оставался здравым. И чтобы ни один потенциальный поклонник не пострадал.

-Согласен .

-Однако могу я спросить. По какой причине вы хотели бы получить его благословение? У меня никогда не было впечатления, что это так много значит для тебя .

-Вы правы в этом наблюдении. Его благословение ничего не значит для меня. Просто я знаю, что это значит для тебя, и как сильно ты жаждешь исправить предполагаемые грехи своей матери.

Когда он подошел к ней, она опустила взгляд на

улыбку, которая дразнила ее губы.

-А теперь, если вы будете любезны отложить стирку, я настаиваю, чтобы вы составили мне компанию сегодня днем .

-Ну, насколько я понимаю, согласно вашим обычаям, было бы невежливо отказать моему будущему мужу в таком обществе .

-Так бы и было .

Он отодвинул умывальник в сторону, выплеснув грязную пепельную воду через край, и потянулся к рукам Люстины, обхватив ее ледяные пальцы, которые согрел своим дыханием.

Жар расцвел в других местах, кроме ее рук, и, быстро поцеловав костяшки пальцев, он вывел ее из леса.

На опушке леса стоял красивый черный конь, чья шкура сияла от гордости и заботы. Когда она закинула ногу в седло, барон помог ей взобраться на терпеливого скакуна и забрался сзади, одной рукой обняв ее за талию. От прикосновения его губ к ее затылку Люстина закрыла глаза, желая избавиться от мурашек по коже. Тепло его тела окутало ее, и она прижалась к нему, когда лошадь поскакала галопом по грязной тропинке прочь от монастыря. Подальше от невидимых оков, которые давили на нее тяжелым грузом. Подальше от всего, что она жаждала забыть, хотя бы на день.

Они скакали по открытым полям и обширным лугам со свободой птицы, по нехоженым тропинкам и незнакомым участкам леса, пока не достигли подножия горы Гелиос.

Рассказывали истории о том, что гора, видимая только вдалеке от монастыря, была настолько коварной, что даже сами боги не осмелились бы на нее взобраться. Тем не менее, с его черной скалой и густым туманом, который задержался на ее вершине, это была самая красивая из всех гор в Прецепсии.

Когда он снял ее с лошади, она окинула взглядом чудесное окружение — группы деревьев, расположенных вдоль каскадных скал, где вода стекала в кристально-голубой бассейн. В воздухе висел густой туман, пар от воды поднимался от ее спокойной поверхности. Неземной и чарующий.

-Что это за место?

-Это горячий источник. Редкий и неоткрытый драгоценный камень.

Взяв ее за руку, он повел ее за собой и у края бассейна остановился.

-Ты приводил сюда кого-нибудь раньше?

-Ни сюда. Никогда. Вода столь же деликатна, сколь и очищающа .

-По собственному усмотрению?

Она снова перевела взгляд на чистые, голубые воды, которые казались не более чем манящими.

-Как же так?

-Здесь редко бывает спокойно. Но сегодня, похоже, было сделано исключение. -Оторвав взгляд от воды, он повернулся лицом к Лустине и наклонился вперед, прижимаясь губами к ее губам, пока ослаблял завязки ее платья. -Ты замерзла .

-Да , - застенчиво ответила она. -Мое платье плохо защищает от холода .

-Я позабочусь о том, чтобы тебе сшили новые платья. Исключительно теплые платья. -Он провел пальцем по ее щеке и заправил тонкую прядь волос ей за ухо. -Ты больше никогда ни в чем не будешь нуждаться. Как моя жена, все твои потребности будут удовлетворены без вопросов .

В безуспешной попытке сморгнуть навернувшиеся на глаза слезы, Люстина отвернулась.

-Простите мои эмоции. В данный момент у меня нет подходящих слов .

Взяв пальцем ее за подбородок, он вернул ее глаза к своим.

-Тебе не нужны слова, Люстина. То, как твои глаза наполняются благодарностью при малейшем жесте, - это то, что я нахожу в тебе самым неотразимым. Это, и то, как покалывает твою кожу при малейшем прикосновении.

Он распустил нитки на ее платье, и свободная ткань упала на землю, не открывая даже сорочки под ней. Как будто ему было приятно видеть ее обнаженную кожу, его взгляд был прикован к ее груди, он облизал губы, прежде чем прижать их к основанию ее шеи. Холод ее кожи обжег его горячую хватку, когда он взял ее за обе руки и притянул к своему телу.

Мурашки пробежали по слишком чувствительной плоти, в то время как его рот пожирал ее в благоговейных поцелуях, которыми он прошелся по ее ключице. Только когда он отстранился и начал снимать жилет, она вспомнила о холодном воздухе.

Как только он снял штаны и ботинки, Люстина восхитилась видом его точеного тела. Как каждый дюйм его тела был воплощен в самом недостижимом совершенстве. Стройный и мускулистый, от плеч до крепких ног. Как будто сами боги нарисовали его по своему подобию.

Он повел ее в воду, и в тот момент, когда она опустила ногу в дымящуюся теплую жидкость, ее тело растаяло в совершенном блаженстве. Роскошный жар поглощал ее с каждым шагом все глубже в свой таинственный омут. Вскоре Люстина погрузилась по шею, слой пара покрывал ее лицо.

Иерихон приподнял ее и обвил ее ноги вокруг себя, прижимая ее самую чувствительную плоть к своему животу. Он посмотрел вниз, между ними, где в прозрачной воде внизу было видно, как он изгибает живот, двигаясь под ней так, что его кожа прижималась к ней, и только гладкая вода служила барьером. Обхватив руками ее ягодицы, он сжал, притягивая ее к себе, и его губы нашли ее возбужденный сосок. Она выгнулась от щелчка его языка и издала стон, который эхом разнесся вокруг них. Жар в сочетании с его абсолютным непристойным владением ее телом заставил ее задуматься, попала ли она в Рай или Ад. С каждым долгим и безжалостным посасыванием его губ невидимая нить тянулась откуда-то глубоко внутри ее живота и бедер, и она крепче обхватила свои ноги.

Она прижалась к нему бедрами для облегчения, и, учитывая звук, который он издал своим горлом, и то, как его пальцы впились в ее ягодицы, это, казалось, доставило ему удовольствие. Вода бурлила вокруг них, побуждая к безумным движениям, их тела были скользкими и теплыми от пара. Настолько потерявшись в ощущениях, она не заметила пламени на поверхности воды, пока мерцание на периферии не привлекло ее внимание.