Верхний мир. Призрак свободы - Майя Олав Глакс

Когда же Висенте вместе со своими прихвостнями снова появился в баре, Леди сделала глубокий вдох и вошла в комнату с нежданной пленницей.

Она не видела Еву с того самого дня, когда попала в Амхельн в конце третьего курса академии, и не могла не заметить, что, помимо внешности, изменился и ее взгляд — жесткий, расчетливый. Ева явно не собиралась бросаться на шею Хранительнице Эстера, да и та с осторожностью смотрела на кузину Дина.

— Несмотря ни на что, я рада, что ты жива, — выдавила из себя Ева, скрестив руки на груди.

В ее голосе читалась затаенная обида. Леди догадывалась, что Рид вряд ли любила ее, ведь после того, как она помогла ей сбежать из Амхельна, сама Ева оказалась под гнетом Равена.

— Мне есть что тебе сказать, Ева, — выдохнула Леди, как минимум, она хотела извиниться за все, как максимум — поблагодарить, и уж точно желала бы защитить и вытащить из цепких лап правителей Амхельна. — Но ты пришла сюда не ради сантиментов?

— Я просто до последнего не верила в это… — голос шпионки был строгим и надменным. — Но да, я пришла сюда по делу. Что ты забыла в Мармиати-Ай?

— С чего ты взяла, что я тебе вот так отвечу на этот вопрос? — удивилась Леди такой прямолинейности кузины Дина.

— С того, что я заслужила знать это хотя бы потому, что спасала Джоан и этого придурка Хоука, рискуя своей жизнью, — процедила Рид, встав со стула, а Леди буквально кожей ощутила ее темный эфир, от которого сейчас не могла защититься барьером.

— Придурка? — вопросительно посмотрела на нее Тали.

Чтобы Ева смогла сделать такие выводы, она должна была знать, а на это не хватило бы пары часов во время побега.

— Это же он сдал меня Орлу. И тебя Рейну, кстати, тоже, — процедила кузина Дина, а Хранительница слегка вздрогнула. — Так ответь мне, зачем ты в Мармиати-Ай?

— За тем же, за чем и всегда. Я не готова мириться с тем, что Орел сотворил с этим миром, — произнесла Леди, вряд ли это было хоть какой-то тайной.

— Неужто у Касадо есть еще хоть какие-то козыри в рукавах? — удивленно переспросила Рид.

— Ева, зачем ты искала меня? — подозрительно прищурилась Тали. Как бы она ни была благодарна Еве и виновата перед ней, делиться ценной информацией в сложившихся обстоятельствах с ней не торопилась. — Судя по тому, что армия эпигонов еще не ворвалась сюда во главе с самим Эгго, твоя задача была явно не выдать мое местоположение.

Она ощущала, как Ева буквально проверяла, прощупывала ее. Дин и Нейтан Блейк рассказывали, что в этом и была сила Рид вкупе с ее эфиром, она могла забалтывать, и человек под влиянием Тьмы начинал рассказывать самые разные тайны.

— О, искать тебя получается куда лучше у вашего бывшего Всадника, — хмыкнула она. — А я, благодаря тебе и твоим друзьям, теперь сама в изгнании.

— И ты не представляешь, как мне жаль… — голос Леди дрогнул, но она так и стояла на месте, не подходя ближе, все еще не зная, может ли доверять беглой шпионке.

— Оставь свои, как ты выразилась, сантименты на потом. Нам всем в этой борьбе нужны союзники. Ведь так? С кем ты собралась противостоять Эгго? С престарелым некромантом? С напыщенным гегемоном Мармиати-Ай, который не продержится и секунды против армии Орла? Или снова пожертвуешь своими друзьями?

Это были резкие, но вполне резонные вопросы, и Тали хмурилась все больше.

— На что ты намекаешь?

— Я пришла сюда, как переговорщик… как человек, который сделал для тебя и Эстера достаточно, чтобы заслужить доверие.

— Все так. Но это звучит, как шантаж, — скрестила руки на груди Леди.

Однажды она уже доверилась не тому человеку и не готова была повторять своих ошибок.

— Это голос разума, которого эстеровцам недостает в их бесконечном поклонении Свету, — съязвила Ева. — Что если я предложу сотрудничать со мной и… Рейном?

Глава 22

Владения Шеута, район Эстера

Смотря на холодные и неприветливые улицы новых владений Шеута, сложно было представить, что совсем недавно здесь кипела жизнь во всех ее красках. Ведь всегда, даже в сезон холодов Эстер был полон огней. И не только в ярко горящих фонарях вдоль проспектов, но и в глазах прохожих. Люди жили мечтами, надеждами, планами. Теперь же город, как и его жители, с каждым днем все больше превращался в бледную безликую тень. Горожане двигались по запорошенным улицам с одним лишь желанием дойти до дома или работы. Найти средства для жизни, еду и тепло. Выжить, спастись. Для грез не осталось места. Только инстинкты и естественные потребности.

Эстер снова был под куполом. Под куполом Тьмы.

Притворившись такой же тенью, как и все вокруг, Квентин шел по улице, ведущей к набережной, и никак не мог усмирить дыхание. Быть может, всему виной был тяжелый морозный воздух, но Хоук никак не мог отогнать от себя мысль, что в Эстере, как и в столице Амхельна, люди теперь даже дышали Тьмой. Под ее действием все сомнения бывшего хранителя просыпались с новой силой.

Вернувшись из Дрейбена, он ни разу не усомнился только в одном: в собственной решимости. Он понимал, что его ждет при разговоре с Джейсоном, и все же Квентин твердо сжал кулаки и призвал эфир изменить течение времени вокруг себя. Хоук так быстро пересек мост через реку Сэра, что сторонний наблюдатель мог различить только размытый образ, который мог показаться и вовсе миражом.

Заброшенная территория вокруг башни-маяка по-прежнему ни для кого не представляла интереса, поэтому Квентину не составило труда пробраться к проходу в старое убежище, почти беззвучно отворить входную дверь и исчезнуть в кромешной темноте каменного прохода.

Уже через несколько минут осторожного пути на ощупь Хоук стал различать отдаленные голоса. И, с одной стороны, он обрадовался тому, что его эстеровские покровители все еще целы и невредимы, с другой, Квентин уже ощущал озноб из-за предстоящего разговора с Милтоном. Леди Тали отправила его на поиски информации о природе всех этих взрывов, устраиваемых Амхельном, а он — что? Рванул прямиком к генералу Рейну, а потом в Дрейбен, проверять, правда ли Хранительница Эстера там, а не где-либо еще. Но зато он узнал кое-что другое, как ему казалось, не менее полезное.

— Вот! Это то, что нам и нужно! — возбужденный бас Джейсона было ни с кем не спутать, и одного его голоса оказалось достаточно, чтобы Квентин замер на месте, спрашивая себя, все ли