Наследница пророчества - Анали Сбрана

Одры — смертоносный гнев, который кружил и танцевал рука об руку с ее разбитым сердцем. Большой палец смахнул влагу с щеки Каллума. Она даже не пыталась постичь всю глубину его утраты, всю боль от обрыва связи с сестрой. Если ей было так больно терять Сершу — подругу, которую она знала всего два месяца, — то каково же было переносить эту невыносимую муку потери сестры, о которой он заботился почти всю свою жизнь? Они были неразлучны с самого ее рождения, когда ему не исполнилось еще и полутора лет, — а теперь он остался совсем один в чужом мире, заключенный в тюрьму академических стен, где не было места милосердию.

Как он должен был найти в себе силы продолжать жить, когда весь его привычный мир казался разрушенным до основания?

Фейри заплатят за свое бессердечие. Лишь потому, что пророчество обошло Сершу стороной — а ее смерть лишь доказала знати Зенаиды, что ни она, ни кто-либо из погибших адептов не являлись их Наследником, — они воспринимали эти смерти как нечто незначительное. Пустяковое.

Они не станут забирать ее тело оттуда, куда ее отправили. Они не сообщили никаких подробностей о том, что привело к ее гибели. Они даже не разрешили Каллуму оставить ее часы.

Сегодня не будет никаких похорон погибших адептов, никаких слов, произнесенных жрицами над их телами, никаких почестей или благословений.

Они рассматривали жизни адептов лишь как сноски на полях в своей неустанной погоне за пророческим Наследником… Каждая смерть приближала их к истинной цели, а вместе с ней — и к самой Одре.

Это место с его блестящими обещаниями и жестоким равнодушием было клеткой, построенной на страданиях.

Пальцы Одры замерли в волосах Каллума.

На фоне поднимающейся волны гнева крепло обещание. Одра заставит их ответить за их беспечную жестокость. Она найдет способ отомстить за каждую жизнь, угаснувшую в их безжалостных играх, покарать их за каждую преждевременную смерть — от Маргарит до Серши и всех остальных между ними.

В тишине между мыслями она запретила себе думать об одном… Была ли Серша жива, скажи Одра правду? Выбрала бы Серша путь в Завуалированное Королевство, дай Одра ей такой выбор?

Она никогда не узнает этого и отказывалась даже думать об этом.

Часть четвертая

Расплата

ГЛАВА 45

ЗАИР

Ноэль Карда и Одра Эверс составляли странную пару. Если бы еще за два месяца до этого вы спросили любого из них, находят ли они хоть малейшее сходство друг с другом, они бы плюнули на землю и поклялись забытым богам, что не существует в природе ничего, что могло бы выставить их в одном свете. Теперь же, когда она цеплялась за спину аристократа, пока тот ударом колена и привычным цыканьем направлял жеребца через витые железные ворота академии Холивере, становилось очевидно: общего у них куда больше, чем у большинства других.

Оба они родились людьми со скрытой кровью фейри в жилах, выросли в землях, лишенных магии, и были брошены в новый мир темных секретов и опасных теней; оба боролись за контроль над этим казавшимся неисчерпаемым источником силы, который с каждым новым днем грозил разорвать их на части, но самым интересным — и, пожалуй, самым любопытным — было то, что каждый из них завидовал другому.

Одра завидовала уверенности Ноэля, его кажущемуся беззаботному детству в родовом поместье с богатыми родителями и штатом прислуги, в доме, доверху наполненном искусством, о котором она могла только мечтать. Тому, как легко его магия слушалась его, как рвалась исполнять любые приказания. Но больше всего она завидовала тому, что он не был тем Наследником, которого весь мир жаждал отыскать, использовать и контролировать.

Ноэль завидовал уверенности Одры, ее кажущемуся беззаботному детству в любящей семье с заботливыми родителями и уютному дому, доверху наполненному счастливыми воспоминаниями. Тому, как легко она заводила друзей, словно вселяя преданность и притягивая это чувство к себе, как пчела нектар. Но больше всего он завидовал тому, что она, скорее всего, и была тем Наследником, которого весь мир жаждал боготворить, прославлять и любить.

Конечно, оба они скорее умерли бы, чем признались в этом друг другу…

— Хватит, Рук, — приказал Заир своему спутнику. — Пугает, как много ты знаешь о двух душах, с которыми никогда не встречался. К тому же я не хочу знать о ней ничего лишнего, если только она сама не решит поделиться со мной этой информацией.

Рук Олвей, дальний кузен, владелец игорного дома «Рук и Кости», будущий член королевского совета и кровный друг Заира, ничуть не смутился обвинения в том, что он пугает людей; он знал, что его дар странен и отталкивающ, и принимал это со спокойной душой, ответив:

— Ты сам спросил. — Перед тем как сделать большой глоток сидра и рыгнуть достаточно громко, чтобы заслужить свирепый взгляд трактирщика. — Прошу прощения, — бросил Рук какой-то даме, но та, казалось, уже успела забыть о его бестактности.

— Я спрашивал о характере их отношений — в смысле, друзья ли они? А не заказывал список их сокровенных комплексов. — Заир тяжело вздохнул, глядя на свой стакан, и мысленно пожелал, чтобы в нем плескалось пиво с его собственной винокурни, а не это занюханное зенаидское пойло. В здешних краях полно магии, но зенаидцы сроду не отличили бы добротный эль от дождевой воды, лившейся с небес вместо мокрого снега.

— Ты просто бесишься, что заказал пиво — я же говорил, что сидр будет разумнее, — произнес Рук, допивая остатки сидра в своем бокале.

— Напомни мне послушать тебя в следующий раз.

Рук со стоном подал знак трактирщику повторить два сидра.

— Только не говори мне, что будет какой-то «следующий раз»; этот городишко отвратителен. Почему бы просто не забрать девчонку? — Он подался вперед, понизив голос. — Как только она переступит порог таверны, давай откроем Проход. Я шагну первым, а ты просто подтолкнешь ее… Ладно, не подтолкнешь, просто слегка направишь в дверь. Я поймаю ее с той стороны.

Заир нахмурился.

— Хорошо, хочешь сам ловить ее?

Заир оттолкнул теплый пивной бокал на дальний край жирного стола. Ему не хотелось ни нюхать его больше, ни даже видеть. Это было просто оскорбительно.

— Для провидца ты, Рук, задаешь на редкость бессмысленные вопросы и предлагаешь еще более дурацкие варианты. Я уже начинаю сомневаться, зачем вообще позвал тебя в свой будущий совет, когда нам было по десять лет.

— Во-первых, это было лучшее решение в твоей жизни — заарканить меня так рано. А во-вторых, кто сказал, что строчка про то,