Зелёный - Ася Кравченко

Он пока не привык к тому, что он теперь совсем не он, а кто-то другой. Ударник с зелёной чёлкой и стихами в голове.

Он подождал ещё две минуты и решительно открыл дверь.

– Привет! – сказал он как можно небрежнее и вошёл.

Лёха и Дуда повернулись в его сторону и замерли.

Лёха присвистнул.

– Что? – Марик шёл по проходу, старательно показывая, что всё в порядке. – У нас мало времени. Начинаем.

Лёха и Дуда продолжали его разглядывать.

– Ты какой-то зелёный, – сообщил Дуда.

Марик вызывающе посмотрел ему в глаза.

– И что?

– Лены твоей ещё нет.

– Она не моя.

– Не твоей Лены тоже нет, – исправился Дуда.

Марик сжался. Его хватило только на то, чтобы войти.

А теперь надо будет ещё и играть. Сейчас он опозорится.

«Дела мои плохи. Но зато зелёная голова. Что я могу с этой головой? Спокойно. Надо взять себя в руки. У меня в запасе шесть простых ритмов. Как там? Большой барабан и малый. Твёрдый бэкбит. Стабильный темп. Ничего страшного, что ритм пока простой».

– Может, мне тоже покраситься? – вдруг спросил Лёха. – В какой-нибудь красный?

«Красный – это дополнительный цвет к зелёному», – мелькнуло в голове у Марика.

– Ладно, Дуда, давай, – продолжал Лёха. – Как там у вас обычно начинается репетиция?

– В музыкалке? – Дуда пожал плечами. – С распевки.

– Давай, пока Лены нет. Распевайся.

Марик поднялся на сцену, сел за барабаны и уставился на Славу.

– Мне нужна нота ля, – капризно сообщил Дуда.

Лёха подошёл к пианино. Зазвучала ля.

Дуда огляделся, положил руку на грудь, поднял голову, вдохнул и запел:

– А-а-а-а-а-а-а-а-а. Ко-ко-ко-ко-ко-ко-ко-ко.

Марик с Лёхой чуть не попадали.

– Что? – заглох Дуда. – Так обычно распеваются. Надо тянуть гласные.

– Тяни, тяни. – Лёха старательно делал серьёзное лицо. – Давай ещё раз.

Слава снова набрал в лёгкие воздух, Марик с Лёхой замерли.

– Да ну вас!

Марик с Лёхой смеялись как ненормальные.

– И всё-таки, что мы будем петь? – перебил Дуда. – Может, возьмём что-нибудь известное? По мелодии неплохая вот эта.

Он тихонько напел:

Готовься к великой целиии,

А слава тебя найдёёёт!..

– Ты Слава, ты и готовься, – оборвал его Лёха. – Это без меня.

– Почему?

– Потому что уродство. И вообще, петь надо своё. То, что больше никто не споёт.

– Ну, предлагайте. – Дуда демонстративно сложил руки на груди.

– Можем начать с «Падать вверх». Что Марк вчера прислал.

Марик благодарно смотрел на Лёху.

– У тебя есть ещё что показать?

Можно уже показывать то, что у него есть?

– Ну, есть такое.

Марик начал потихоньку тадамкать:

они говорят что мы лишь мираж

нас можно проехать и тут же забыть

и пусть не вписались мы в их антураж

я есть

мы есть

и мы будем быть!

Лёха ошарашенно разглядывал Марика.

– Вообще супер! – качнул он головой.

И Марику стало ужасно приятно.

– Это я петь не буду! – подал голос Дуда.

– Ну да, немножко пафосно. Ну и что? – кивнул Лёха.

– А что у тебя ещё?

Марику ужасно захотелось, чтобы у него было что-то ещё.

– Про что надо-то?

– Про тебя. Что-то простое. Вот что ты сейчас чувствуешь?

– Я есть хочу, – буркнул Марик.

– Вот про это и пой.

И правда, очень хотелось есть. Похоже, это нервное.

Марик закрыл глаза, сглотнул и снова начал:

моя правая нога идёт направо

моя левая нога идёт вперёд

ну а я посередине

я не знаю что мне делать

голова моя

хочет бутерброд.

– Вау! – выдохнул Лёха.

– Фигня какая-то! – откликнулся Дуда.

– Ты ничего не понимаешь! – завопил Лёха. – Если он это на ходу сочиняет, то что будет, если он подумает? Зелёный! Ты же офигенно талантлив.

И опять тёплая волна благодарности накрыла Марика с головой.

«Офигенно талантлив». И к тому же он теперь Зелёный. И ему всё можно, и он сочинит хит. Точно сочинит.

– Не буду я это петь! – рявкнул Дуда. – И вообще, нам клавиши нужны.

– Будут тебе клавиши, Паваротти.

– Тексты нужны нормальные! Узнаваемые. И вообще, сейчас уже никто сам не пишет. Сейчас уже нейросеть пишет.

– Нейросеть тебе напишет, – усмехнулся Лёха. – Она же робот. Кстати, про роботов – это тема. Как роботы устраивают бунт.

Марик закрыл глаза, представил бесконечные провода серо-синего цвета. Что они могут сочинить? А потом он представил блестящего робота с круглой головой.

я машина

я удобный

у меня нет возражений

я всё сделаю как надо

потому что я способный.

– Да! Гениально! – крикнул Лёха.

Дверь зала распахнулась, и вошла девица.

Марик, Дуда и Лёха застыли.

В чёрной кожаной куртке и с подведёнными чёрным глазами, с огромными кольцами в ушах. Она стремительно прошла по залу и остановилась перед сценой.

– Девушка, вам кого?

– Это я, – смутилась девица.

Марик увидел разноцветные ногти и понял, что это Лена.

В абсолютной тишине она шла какой-то странной походкой – будто ноги были с ней не знакомы.

«Что с ней не так?» – соображал Марик, разглядывая ноги.

Он где-то видел эти туфли. Точно. Вчера он сам отнёс их на помойку. Он узнал туфли Этой.

– Хорошо выглядишь, – нарушил тишину Лёха.

Лена улыбнулась, и её нога сделала зигзаг.

– Удобные? – Марик выразительно посмотрел на котурны.

Лена кивнула, а потом мрачно добавила:

– Не очень. Простите, что опоздала. Что тут у вас?

– Видишь, Марик позеленел.

Лена и так смотрела на Марика во все глаза.

– Что? – не выдержал Марик.

– Тебе идёт, – серьёзно ответила Лена.

И Марик снова ощутил прилив благодарности.

– Мы тебя как раз ждали, – сообщил Лёха. – Слава только закончил распеваться.

Марик подумал про ко-ко-ко и невольно улыбнулся.

Лена подошла к пианино. Подвинула стул.

Села, потом встала. Потом снова села и встала.

Лёха, Марик и Слава молча буравили её взглядами.

«Она даже, ну, как это… не красивая, конечно, но так, ничего», – вдруг подумал Марик.

– Может, снять? – предложил Лёха, рассматривая туфли.

Она кивнула, скинула котурны и стала меньше в два раза.

– Что? – смутилась она под взглядами.

– Не. Нормально. Играй, – опять спас положение Лёха.

Оказалось, что у школьного пианино западают несколько клавиш.

Дуда сразу надулся.

– Ну и что, – сказал Лёха. – Мы можем выбрать любую тональность. Главное, чтобы песни не заканчивались на эти ноты. А в середине никто не заметит.

– Надо было электрическое пианино тащить.

– Что играть? – Лена хмурилась.

– Что хочешь.

Она вытерла руки о штаны и опустила на клавиши.

Из-под её рук полилось что-то торжественное.

– Лучше бы не Баха, – сказал Лёха.

– Это