Зелёный - Ася Кравченко

– Меня укачивает, – вставил Дуда и изобразил, как он падает.

– Нужно что-то такое, знаешь, аааррррррррх!

Лена мрачно кивнула.

Её руки вдруг стали похожи на маленьких оленей, прыгающих на всех пяти ногах сразу.

Тында-рында-тында-рында.

– О! Лучше! – обрадовался Лёха.

Ты только знаешь, что то, что звучит, – не то, думал Марик, постукивая в такт музыке. Совсем не то, не твоё. Можно просто потерпеть. Чужие звуки и смыслы. Но если ты смиришься, это никак не решит проблему твоей музыки. Ты её никогда не найдёшь.

Как описать то, что звучит внутри? Как найти слова, чтобы оно прорвалось, и полетело, и наконец оставило тебя?

– Стой! – скомандовал Марик.

Лена послушно замерла.

– Сыграй то, что ты играла вчера по телефону.

– Ещё рано показывать. – Лена ужасно смутилась.

– Тогда слушай, – скомандовал Марик и начал тихонько постукивать. Конечно, здесь нужна была синкопа, хоть Марик и не очень понимал, что это такое. Но она ему нравилась. Нравилась картинка, которая вырастала под этот ритм.

ти-би-ди-ду

ти-би-ди-дам

я никому тебя не отдам.

– Кого не отдашь?

– Какая разница?

– Это про любовь? – серьёзно спросила Лена.

Марик кивнул и почему-то покраснел.

ти-би-ди-ду

ти-би-ди-дам…

Лена подыгрывала.

Нормально для начала.

– Я понял! – завопил Лёха. – Ти-би-ди-ду, ти-би-ди-дам! Нам нужен клип!

Все замерли на секунду. А потом загалдели:

– Какой клип?.. У нас ещё ничего нет!..

– Так будет! Мы должны заявить о себе! Давай, Марк, покажи им!

Наивно было предполагать, что он сможет вот так начать играть, как будто играл всю жизнь. Он мог ещё двадцать раз позеленеть, но мастерства-то это ему не прибавит.

– Что это у нас тут? – На пороге зала нарисовался школьный охранник.

– Мы репетируем, – откликнулся Дуда.

– Вам разрешили?

Марик почувствовал, что безмерно благодарен этому внезапно возникшему охраннику. Позор отложился. У него ещё будет время. Он будет играть целыми днями и к следующей репетиции будет готов. Или почти готов. Он точно будет играть гораздо лучше.

– А что? – нахмурился Лёха.

– Уже шесть часов. Давайте по домам, уроки делать. Быстро, быстро. Мне закрывать надо.

Они вывалились из школы и направились к метро.

– Когда-нибудь, когда мы будем писать историю нашей группы, мы позовём этого охранника и попросим его поделиться воспоминаниями, как он нас выгонял.

Марик снова был почти счастлив. Он шёл, разглядывал прохожих и улыбался.

Лена старалась не отставать. Ей это удавалось с трудом. Она опять передвигалась на котурнах, и её покачивало.

– Мне кажется, жизнь несовместима с искусством, – вдруг сказала Лена.

И все затормозили от неожиданности.

– А при чём тут искусство? – откликнулся Лёха. – Мы же хотим просто поорать. Только надо найти где.

«Как он может так легко говорить про музыку? – размышлял Марик. – Поорать. Ну да, поорать. Если не думать о том, как всё это выглядит и звучит, то можно и поорать».

– Мы можем репетировать у Дюши. Наверное. Я попробую договориться, – вдруг пообещал Марик. И тут же спохватился: – Только не приходи к нему в этих туфлях, ладно?

Лена чуть затормозила, в недоумении разглядывая свои туфли.

В переходе надрывался уличный оркестрик.

Гулкий переход множил нестройные звуки.

Марик полез в карман, достал денег и положил их в футляр от гитары.

А потом выгреб ещё чуть-чуть. Всё, что у него было.

– Ты что? – спросил Дуда.

– Представил, что мы однажды будем вот так.

– Оптимист.

– Погодите! – вдруг крикнула Лена.

Марик удивлённо затормозил.

Лена вцепилась в него и быстро скинула туфли.

Теперь она шла свободно и размашисто. А Марик не мог оторвать взгляд от её ног, которые шагали по грязному асфальту. Ему было ужасно жалко эти маленькие ноги.

– Что?

Марик помотал головой: мол, всё нормально.

– Ну и не смотри на меня так!

Глава 8. В нужном месте в нужное время

– Историк заболел, – объявила Тяф-Тяф.

Все радостно вскочили и начали собираться, но не тут-то было.

– Сегодня его будет заменять Алексей Алексеевич.

Класс сник.

Чужой историк был похож на кузнечика и складывался посередине при каждом шаге. Он стремительно прошёл к столу.

– Садитесь, пожалуйста!

По классу прокатился недовольный гул. Все нехотя рассаживались по местам.

Тяф-Тяф улыбнулась историку, строго оглядела класс, погрозила пальцем и вышла.

История давно обходила класс стороной. Историки в школе были невыносливые: в прошлом году сменилось три. Никто даже не запоминал их имена-отчества – всё равно уйдёт. Может, потому, что всё время менялась программа. Предыдущий историк продержался аж два месяца, но вот тоже заболел.

Класс разглядывал очередного новичка. Рыжая борода выдавала личность сомневающуюся.

– Долго не продержится, – тихо сказал Данил.

Ни на кого не глядя, кузнечик сел за учительский стол и вытянул ноги.

Ноги вылезли из-под стола. Весь класс теперь разглядывал ноги, длинные носки цвета хаки и кожаные сандалии.

Историк поднял глаза и ноги подобрал.

– Итак. Что вы обсуждали в прошлый раз?

Класс молчал. Потому что никто и не помнил, когда последний раз кто-то что-то обсуждал.

– Хорошо. Кто готов? – всё так же бодро спросил историк.

Все быстро отвернулись: кто-то начал копаться в рюкзаке, кто-то – изучать, что стоит на книжных полках.

Кузнечик хищно оглядел класс.

– Тогда за всех отдуваться будет…

Он приподнял очки и уткнулся в журнал.

– Я не открывал даже, – шепнул Дуда.

– …Дударов! – почти выкрикнул историк.

– Повезло, – кивнул Лёха.

Дуда сжался.

– Скажите, что меня нет, – зашептал он.

– Хочешь, я отвечу? – вдруг предложил Лёха. – Он всё равно никого не знает.

Слава испуганно заморгал. Но Лёха уже вылез из-за парты.

– Идите сюда, – скомандовал длинноногий.

Лёха двинулся к доске.

Класс с интересом смотрел то на Славу, то на Лёху.

Историк сидел, сложив руки на груди.

– Я хотел бы обратить внимание на тот факт, что в истории нашей страны есть существенные пробелы, – начал Лёха. – Вернее, есть периоды, относительно которых нет однозначного понимания и беспристрастной оценки.

– Очень интересно. Вы сейчас о чём? Нельзя ли поконкретнее?

– Я хотел бы поговорить о роли личности в истории. Это большая тема. Но главное – очевидно: для любого человека важно попасть в своё время. Конечно, когда мы говорим про роль личности, мы думаем о политиках. Но почему только о политиках?

– У нас мало времени. – Историк теперь нетерпеливо постукивал ручкой по столу.

– Думаю, мы можем посмотреть на этот вопрос гораздо шире. Главное – совпасть со временем. Понимаете?

Историк растерянно обвёл глазами класс. Класс почему-то хихикал.

– Представьте: вы – гений кино. У вас в голове сцена за сценой выстраивается целый мир,