Сегодня я расскажу вам об анаконде - Биби Дюмон Так

очень им подходит, ведь эти животные отлично лазают по деревьям, ухватываясь за ветви длинными хвостами. Иногда они мочатся себе на кисти рук, а потом оставляют отпечатки ладошек на деревьях, чтобы их сородичи знали, кто здесь побывал.

Ага, вижу, горизонт уже светлеет. Мой доклад окончен. Осталось время для одного вопроса. Ты уже давно подпрыгиваешь, воробей, так что слово тебе.

– Я хотел знать… Если у саймири, кроме страшного, есть ещё и милое название, нет ли другого имени и у тебя?

– Вынуждена тебя разочаровать, воробей, – нету. Даже на других человеческих языках. К примеру, на английском меня называют African death’s-head hawkmoth – африканский мотылёк мёртвая голова.

– Что, даже не бабочка?

– Нет, просто мотылёк.

– И ты при этом никому ничего плохого не делаешь?

– Нет, я не жалю и не кусаюсь.

– А какое имя тебе бы хотелось иметь?

– Какой хороший вопрос, воробей! Посплю денёк и отвечу тебе – вечер утречка мудреней.

– Спи сладко, бабочка мёртвая голова!

– Спасибо, что слушали внимательно! И приятных дневных снов!

14

– Привет! Как вы уже знаете, я сипуха, и сегодня я расскажу вам о тасманийском дьяволе

Я долго сомневалась, какую тему выбрать. Дело в том, что мы, сипухи, тоже вдохновляем людей на придумывание имен для нас. Где-то нам дают название по сиплому крику или тихому полёту, где-то – по внешности или по местам, где мы любим гнездоваться: тёмным, закрытым, таким как башни соборов или звонницы. К примеру, во Франции и Испании нас прозвали колокольными совами, в Нидерландах – церковными. Наверное, поэтому меня всегда интересовали животные с «благочестивыми» именами: ящерица Иисуса Христа, божья коровка, паук-крестовик, богомол. И сначала я собиралась сделать доклад о ком-то из них. Но потом подумала: а что, если зайти с другой стороны? И решила рассказать вам о тасманийском дьяволе.

– Я тебя, сипуха, всегда считал святошей, но тут ты меня заинтересовала!

– Отлично, лис, тогда я начну.

– Тасманийский дьявол, он же сумчатый чёрт, живёт на острове под названием Тасмания, который принадлежит Австралии. В глубоком прошлом эти животные разгуливали и по австралийскому материку, но несколько тысяч лет назад они там вымерли.

Внешне тасманийский дьявол не имеет ничего общего с нечистой силой. Так его прозвали первые европейские путешественники. По ночам из местных лесов доносились такие душераздирающие крики, что люди решили: здесь живёт сам хозяин ада. Эти вопли едва не заставили их поскорее убраться восвояси. Никому не хочется встретиться с дьяволом, уж вы мне поверьте. Ни сейчас, ни четыреста лет назад. Людей такое пугает. Когда выяснилось, кто издаёт эти звуки, оказалось, что это никакой не чёрт, а зверёк размером с кошку, немного похожий на медвежонка. Однако тасманийский дьявол – сумчатое, как коала, о которой рассказывала жаба-повитуха.

Но если коалы питаются листьями, то сумчатый чёрт предпочитает мясо – на завтрак, обед и ужин. Челюсти у него мощнее, чем у прочих млекопитающих сходного размера. Ни рысь, ни росомаха, ни дикая кошка с ним не сравнятся: по силе укуса ему нет равных. Это потому, что голова у тасманийского дьявола довольно большая относительно тела. Он может переломать кости валлаби, будто это прутики, и без особых усилий освежевать и более крупных кенгуру.

– Продолжай, сипуха! Твой доклад – просто огонь!

– Ну не знаю, мне как коале как-то не по себе.

– Не волнуйся, коала. Тасманийские дьяволы не лазают по деревьям. Их детёныши – да, но они на вас не нападают. И вдобавок: коал на Тасмании не встретишь, а в Австралии почти не осталось тасманийских дьяволов. Но об этом позже.

Живут сумчатые черти поодиночке, но, когда находят пищу, целой толпой выскакивают из кустов и налетают на добычу. Если, к примеру, на обочине дороги валяется дохлый кенгуру, они набрасываются на него так, будто голодали несколько недель. При этом они орут как чайки, рычат как львы, фыркают как бизоны и скрипят как деревья во время бури. Пищат как крысы, шипят как кошки. А всё затем, чтобы отпугнуть друг друга и не ввязываться в драку. Хотя избежать схватки не всегда удаётся. Иногда после потасовки эти демоны выглядят хуже звериной туши, которую поедают, – все в крови и ранах.

– Перестань, пожалуйста. Меня тошнит.

– Клюв на замок, гусь, это же дико интересно! Продолжай, сипуха. Кто бы мог подумать, что такое чудо в пушистых перьях, как ты, – отличная рассказчица!

– Я тоже в восторге.

– Видишь! Акула согласна, так что не давай этому неженке сбить себя с толку.

– Повежливее, лис, но я рада, что тебе по душе мой доклад.

В общем, тасманийские дьяволы – настоящие забияки. Во время общего застолья они грызутся чуть ли не насмерть, и когда самцы ищут себе партнёршу – тоже. При этом самцы нападают не только друг на друга, но и, как ни странно, на самок. В брачный период – когда приходит время заводить детёнышей – самки нарочно толстеют, чтобы лучше противостоять укусам самцов. Чудны́е у этих зверей порядки, на мой взгляд.

– И на мой!

– Не перебивай, кролик. Продолжай, сипуха, и не торопись.

– В общем, если в итоге самка остаётся в живых, то вскоре у неё рождается штук тридцать детёнышей (кстати, отцов у них может быть несколько). Очень маленьких, по полсантиметра ростом. Размером с мышиную лапку, да что там, с муравьиные усики. Но есть одна проблема, и вот она уже немаленькая: у матери в сумке всего четыре соска. Так что выкормить она может только четверых детёнышей. А значит, из тридцати малышей двадцать шесть не выживут.

Поэтому после рождения между ними начинается гонка. Дьявольская. Не на жизнь, а на смерть. Тридцать лысых крошек пытаются как можно быстрее доползти до сосков. Одни погибают по пути, другие – у самой цели.

Только четверо сильнейших добираются до сосков, присасываются к ним, как это делают маленькие коалы, и в последующие недели медленно растут. В конце концов остаётся в живых лишь один детёныш, редко два. За свою жизнь самка беременеет три-четыре раза, потому что ей отмерено всего пять-шесть лет. Тяжела доля тасманийского дьявола! Зато он успевает набеситься вволю. Этому мы, сипухи, иногда завидуем. Мой доклад окончен. Кто хочет что-нибудь уточнить?

– Я, я хочу.

– Говори, лис.

– Какие у тасманийского дьявола враги?

– Отличный вопрос! И вот что я скажу: дела у тасманийского дьявола