Сегодня я расскажу вам об анаконде - Биби Дюмон Так

логично: ведь мы, листовидки, насекомые. Но опасны для нас и некоторые травоядные – животные, которые едят растения и по ошибке пытаются отъесть от нас кусок-другой. И потом выплёвывают. Не понимают, что мы никакие не листья, а нам-то больно! Поэтому нам и приходится опасаться палочников – те любят полакомиться листочками. Мы тоже любим листочки, но, встретив палочника, думаем: «Жаль, кто-то нас опередил и слопал все листья на этой веточке. Придётся поискать новую, необъеденную». Ха-ха-ха! Как видите, мы тоже иногда ошибаемся. Вы ещё не запутались?

– Нет, всё понятно. Интересный доклад.

– Спасибо за комплимент, медведка. А тебе, рак-отшельник, – за помощь.

– Не за что, листовидка. Рад, что пригодился.

– На этом всё, спасибо за внимание.

16

– Привет! Я белый носорог, и сегодня я расскажу вам о китоглаве

Я решил далеко не ходить. Мы оба, я и китоглав, живём в Африке. Не то чтобы мы часто пересекались, но кое-что общее у нас есть. Вы, наверное, думаете: «Что может быть общего у птицы и носорога?» А я вам скажу – очень даже много.

Так-то.

Китоглава ещё называют королевской цаплей. А в некоторых странах – чего только люди не придумают! – ботинкоклювым. Потому что его клюв похож на ботинок. Но это же вещь, которой пользуются только люди! Зачем, спрашивается, давать такое название птице? Вот и со мной так: люди прозвали меня белым носорогом, хотя я вовсе не белый. А чёрный носорог вообще не чёрный. Но мой доклад не о том.

Ну вот, значит так.

Королевская цапля сильная и серая. Как кит. И как я. Только у китоглава ещё и клюв есть. Клюв, на конце которого нечто вроде крючка. А у меня на носу рог. С такими головами мы напоминаем доисторических животных, будто живём на Земле с самого начала времён. На самом деле – нет. Но очень похоже.

Что есть, то есть.

Мы оба находимся на грани исчезновения. Завидев нас, люди останавливаются. Либо для того чтобы выстрелить, либо чтобы повосхищаться. К сожалению, стреляют они чаще.

Вот в чём штука.

Бывает, королевская цапля полдня стоит на одном месте, выслеживая добычу. Я, носорог, тоже никуда не спешу.

Такие дела.

Когда китоглав замечает рыбу или маленького аллигатора, он нападает на них. Бросается в воду головой, а потом и всем телом. Промахивается он редко. При этом китоглав большой. Не такой большой, как я, но для птицы – очень даже. Больше метра ростом. Представьте себе.

Самка и самец китоглава вместе заботятся о потомстве. Когда становится ясно, какой птенец сильнее, они бросают остальных на произвол судьбы. Перестают их кормить. Жестоко, да. Но это их выбор. Не мне им указывать.

Вопросы есть?

– Есть. Кто его родственники среди птиц? Судя по названию, может быть, цапли?

– Никто.

– Что значит никто? Он не родственник цапли?

– Не родственник.

– Может быть, он близок к журавлю? Или фламинго?

– У китоглава нет родни, муравьед.

– Хорошо, спасибо, носорог.

– Ещё вопросы?

– Я думала, он дальний родич пеликана.

– Неправильно думала, водяная блоха.

– Ну не то чтобы настоящая родня, но так, немножко.

– Немножко не бывает, водяная блоха. Китоглав принадлежит к семейству китоглавов. А оно состоит из одной птицы. Не больше и не меньше. Но ещё есть такая штука, как отряд. Китоглав относится к отряду веслоногих, или пеликанообразных. В тот же отряд входят ещё четыре семейства. Ничего сложного.

– И что это за семейства?

– Так и быть, водяная блоха, назову их все.

К отряду веслоногих принадлежат следующие семейства:

1) цаплевые,

2) пеликановые,

3) молотоглавые,

4) ибисовые,

5) китоглавые.

– Спасибо, носорог.

– Я ещё не закончил, блоха. Все пять семейств принадлежат к одному отряду, но это ещё не значит, что они родственники. Для сравнения: в моё собственное семейство входят пять видов.

Вот они:

1) белый носорог,

2) чёрный носорог,

3) суматранский носорог,

4) яванский носорог,

5) индийский носорог.

И мы друг другу родня. Вот так.

А все пять видов в моём семействе, в свою очередь, принадлежат к одному отряду. К отряду непарнокопытных. Другие семейства, которые в него входят, я перечислять не стану. Назову только одно: лошадиные. Так вот, лошадиных – например зебр или диких ослов – моими родичами никак не назовешь. Так и китоглав пеликану – никто. Они относятся к одному отряду, но к разным семействам. Понятно?

– Вроде понятно, носорог. Спасибо.

– Ещё вопросы?

…

– Нет? Тогда я закончил. Вот так.

17

– Привет! Я хила-монстр, и сегод…

– Что-о? Кто-о?

– Я хила-монстр. И сегодня…

– Сегодня?! Никаких сегодня! А ну марш отсюда!

– Да, куропатка права. Проваливай, хила-монстр!

– Но я…

– Ты опасен!

– И даже слишком!

– А как же снежный барс? И лис? Они ведь куда опасней меня.

– Неправда!

– Конечно правда. Они едят намного больше мяса, но им никто не запрещал делать доклады.

– Да, но у тебя ядовитое дыхание!

– С чего вы взяли?

– Так говорят. Им ты отравляешь всех, кто находится поблизости. Тебе даже кусаться необязательно.

– Точно! Все в радиусе пяти метров от тебя могут попрощаться с жизнью.

– Мы слышали, даже в радиусе ста метров!

– Да что там сто метров! Три километра! С ума сойти!

– Дохнул разок из грота – прикончил бегемота. Выходит в рифму, значит, так оно и есть.

– Но я не живу в гротах!

– Неважно, вали отсюда!

– Но вы же ещё живы! Я уже несколько раз вдохнул и выдохнул. Ядовитого дыхания не бывает. Я вам не дракон. Кстати, мой доклад посвящён…

– Может, и не дракон, но монстр – это уж точно.

– Да, монстр, потому тебя так и прозвали.

– Слушайте, это всё враки. В прошлом обо мне ходили подобные легенды, но в них нет ничего правдивого. Я бы никогда не стал никого травить на расстоянии. Да и зачем?

– Потому что ты монстр! Хила-монстр!

– Никакой я не монстр, а ящерица. По-другому меня зовут жилатье, или аризонский ядозуб.

– Это ещё хуже!

– Сейчас как вопьёшься в нас своими ядовитыми зубами!

– С чего вдруг? Я пытаюсь сделать доклад, мне нужны слушатели.

– А что, если у тебя сейчас зуб вывалится?!

– Это случается нечасто и не представляет для вас никакой опасности. Кроме того, в выпадении зубов нет ничего странного. Птицы меняют оперение. Мохнатые животные линяют. Змеи, как и я,