Водители фрегатов - Николай Корнеевич Чуковский

– Они удрали со своего корабля, – продолжал Савва, – и хотели попасть в американский город Бостон, откуда приходят сюда американские корабли. Но до Бостона очень далеко, и американские капитаны не соглашались везти их туда бесплатно. Тогда они пошли к Баранову и стали просить, чтобы он взял их на службу.

– И Баранов взял?

– Взял, конечно. Как не взять? У нас кораблей всё больше, а в опытных моряках нехватка. Взял и отправил в крепость Архангельскую. В Архангельской мы с ними и пожили и повидали, что они за люди.

– А что они за люди? – спросил Лисянский.

Савва задумался, стараясь подыскать слово поточнее.

– Дикие люди, сударь, совсем дикие.

– Дикие? – удивился Лисянский.

– Дикие, как волки. Дружества не понимают, обязанностей не признают. Своих англичан боятся, русских не любят, алеутов и индейцев презирают. Дружить они старались только с американцами, упрашивали взять их в Бостон, но и американцев ругали, жаловались, что те не берут, потому что им за проезд заплатить нечем.

Савва помолчал, подумал и сказал:

– Однако у них нашлось чем заплатить. Однако они заплатили.

– Чем же они заплатили? – спросил Лисянский.

– Нашей крепостью. Архангельской.

– Позволь, позволь! – закричал Лисянский. – Ведь на крепость напали индейцы. При чем же здесь американцы?

Савва усмехнулся.

– Это верно, сударь, – сказал он, снисходя к непонятливости Лисянского, – напали индейцы. Американская шхуна в целых десяти милях за мысом стояла, чтобы никто потом не мог сказать, что у них на глазах убивали женщин и детей, а они не пытались помочь. Верно, напали индейцы. Зачем индейцам было нападать, однако? Ведь если так посмотреть, всё это нападение – глупость одна была, для них же самих беда и разорение. Ну чем тайон Котлеан прельстился, что́ он захватил в нашей крепости? Ну, две пушки чугунные, почти что без ядер, ну, ружей штук пятьдесят, ну, топоры, обручи железные… Так ведь эти топоры да обручи и так им достались бы, они для мены привезены были… Ну, захватили рыбы вяленой, ну, склад с бобровыми шкурами… А что они с этими шкурами делать будут, если они с русскими поссорились? У них шкур и так достаточно, было бы кому их продать… Им ведь вот как дружба с русскими выгодна была, они русские товары тем племенам продавали, которые далеко от моря живут. Купят топор за одну шкурку, продадут за двадцать… А теперь дружбе конец и торговле конец… Неужто вы верите, сударь, что тайон Котлеан такой глупый человек?

– Зачем же он такую глупость сделал, если он не глупый человек? – спросил Лисянский.

– А потому, что ему столько посулили, что он не побоялся поссориться с русскими, – сказал Савва.

– Посулили, говоришь? А что ему могли посулить?

– Это, сударь, легко отгадать. Первое – посулили ему, что сами будут покупать у него меха вместо русских. Однако одного такого посула было бы ему мало, он и слушать не стал бы. А второе – посулили ему, что купят у него две тысячи бобровых шкур из русского склада. Тут большая выгода. Получалось, что индейцы одни и те же шкуры два раза продавали: один раз продали русским, а теперь американцам продадут… Однако и на этот посул Котлеан не пошёл бы, не стал бы он из-за бобровых шкур ссориться с русскими… Значит, ему такое посулили, о чём он больше всего мечтал…

– А о чём он больше всего мечтал? – спросил Лисянский.

– Он? Известно о чём: об оружии.

– Об оружии? – переспросил Лисянский.

– Ну да. Ружья, пушки, свинец, ядра – вот чего хотелось тайону Котлеану. Шестьсот ружей у него, как видите, было. Но ему нужны были тысячи ружей…

– Для охоты?

– Для войны.

– С кем же он хотел воевать?

– Со всем миром. Но раньше всего с индейцами, которые живут у залива Якутат. И с индейцами, которые живут на реке Медной. И с индейцами, которые живут у Чугатского залива. Он хотел завоевать их и стать властелином всей этой страны. Сначала он надеялся, что Баранов ему поможет, но Баранов друг всех племён и не хочет, чтоб их завоевал тайон Котлеан. И стал Котлеан разговаривать с американцами, а те посулили ему всё, если он нападёт на Архангельскую…

– А при чём тут три английских матроса?

– Три английских матроса впустили индейцев в крепость, – сказал Савва. И прибавил: – И теперь они, конечно, в Бостоне.

Этот разговор с Саввой взволновал Лисянского. Он вовсе не был уверен, что старый алеут прав. Напротив, он очень сомневался, он полагал, что в рассказе Саввы гораздо больше фантазии, чем правды. Действительно, легко ли поверить, что американские моряки и торговцы способны на такой коварный, предательский поступок! Однако слов Саввы Лисянский забыть не мог, и порой ему казалось, что старый охотник пролил всё-таки некоторый свет на это тёмное дело…

15 августа 1804 года «Нева» вышла из гавани Святого Павла и двинулась в сторону залива Ситка. Ветер был попутный, западный.

19 августа впереди заметили мыс Эчком, за которым расположен вход в Ситкинский залив. Ветер упал, и «Нева» двигалась медленно. Только к вечеру поравнялась она наконец с мысом. На закате солнца один из матросов доложил Лисянскому, что в заливе виден какой-то крупный трёхмачтовый корабль. Крупных кораблей у Баранова быть не могло, и потому крупный корабль, внезапно обнаруженный внутри Ситкинского залива, вызвал всеобщее любопытство.

Лейтенант Арбузов разглядывал неизвестный корабль в подзорную трубу.

– Юрий Фёдорович! – крикнул он Лисянскому. – А ведь это старый наш знакомый.

– Знакомый?

– Это корабль американского шкипера О’Кейна! Мы с ним встретились, когда входили в гавань Святого Павла на Кадьяке!

Лисянский взял подзорную трубу у Арбузова. Да, сомневаться было невозможно. Это был корабль О’Кейна, месяц назад покинувшего остров Кадьяк. Полагали, что он отправился на родину, а оказывается, он здесь, в заливе Ситка! Что ему надо? Чего ради он проводит целое лето возле берегов русских владений в Америке?

Но солнце зашло, и всё потонуло во мраке.

В залив «Неве» удалось войти только на следующее утро. Залив Ситка очень обширен, изрезан мысами и состоит из нескольких бухт. «Нева» не пыталась приблизиться к стоявшему на якоре американскому кораблю и бросила якорь на большом от него расстоянии.

Берега показались Лисянскому необыкновенно пустынными. «Не видно было нигде не только ни одного человека, – записал он, – но даже ни малейшего знака, чтобы в этих местах было какое-либо жилище. Взорам нашим повсюду являлись леса, которыми покрыты все берега. Сколько мне ни случалось встречать необитаемых мест, но они никоим образом не могут сравниться с этими своей дикостью и пустотой».

Самым удивительным было то, что нигде не удалось обнаружить ни Баранова, ни его войска. Впрочем, вскоре оказалось, что в одной из бухт стоят два судна Российско-Американской компании – «Александр» и «Екатерина». Ими обоими командовал штурман Петров, который не замедлил явиться на «Неву» к Лисянскому. От