Водители фрегатов - Николай Корнеевич Чуковский

Петрова Лисянский узнал, что ни Баранов, ни его войско до Ситкинского залива ещё не добрались, хотя покинули Кадьяк уже два месяца назад. Алеутские байдары, на которых двигалась рать Баранова, шли не напрямик через море, как «Нева», а вдоль выгнутого широкой дугой южного берега Аляски и подолгу останавливались по всех заливах, где Баранов договаривался с тайонами союзных индейских племён о том, какую помощь они ему окажут. Всё новые и новые отряды воинов примыкали к войску Баранова, и войско всё росло, а так как всему этому множеству людей в пути нужно было питаться, то приходилось делать длительные остановки для охоты и рыбной ловли. «Александр» и «Екатерина» были посланы Барановым вперёд и находились в Ситкинском заливе уже десять дней. Прибытия Баранова и его главных сил нужно было ожидать со дня на день.

Петров, хорошо знавший эти места, объяснил Лисянскому, что берега залива вовсе не так уж пустынны. Стоя на палубе, он показал Лисянскому ту бухту, возле которой находилась разрушенная Архангельская крепость; за стволами деревьев можно было разглядеть обгорелые срубы. Затем он показал тот мыс, за которым расположена была главная деревня ситкинских индейцев. Петров утверждал, что ситкинские индейцы давно раскаиваются в том, что́ они натворили, но уверены, что русские будут мстить, не ждут себе пощады и потому сражаться будут отчаянно.

– Глядите, пиро́га! – воскликнул лейтенант Арбузов.

Действительно, из-за мыса, за которым находилась деревня индейцев, вынырнула пирога. В пироге находилось всего три человека – двое гребли, третий стоял на носу и смотрел вперёд. Видно было, как развевались орлиные перья, украшавшие его голову.

– А ведь я этого молодца знаю! – воскликнул Петров, разглядывая лодку в подзорную трубу. – Это старший сын тайона Котлеана!

– А куда они направляются? – спросил Арбузов.

Но это сразу стало ясно – лодка направлялась к кораблю О’Кейна. Обойдя американский корабль, она подошла к тому борту, который не был виден с «Невы».

– Нужно постараться перехватить их на обратном пути, – сказал Лисянский.

Он приказал спустить на воду самый быстроходный бот «Невы» и посадить в него шестерых самых лучших гребцов-матросов под начальством лейтенанта Арбузова. Ждать пришлось недолго. Сын тайона Котлеана пробыл у О’Кейна не больше сорока минут. Пирога с тремя индейцами отделилась от американского корабля и понеслась к мысу. И в то же мгновение бот «Невы» помчался ей наперерез.

Началась погоня.

Все, кто был на «Неве», не отрываясь следили за ботом и пирогой. Безусловно, следили за ними и все, кто был на корабле О’Кейна. Тайно следили за ними и тысячи глаз из безмолвных береговых лесов.

Это было состязание в скорости. При каждом дружном взмахе вёсел бот словно делал прыжок вперёд. Так он и двигался по глади залива – стремительными рывками. Два пенистых бурунчика клокотали у его носа, разрезавшего воду. Однако индейцы тоже были великолепными гребцами. Расстояние между ботом и пирогой уменьшалось. Но уменьшалось оно медленно. Гораздо быстрее уменьшалось расстояние между пирогой и мысом.

Было уже ясно, что пирога к мысу подойдёт первой. Сын Котлеана поднял ружьё и выстрелил в своих преследователей. Звук выстрела далеко и звонко разнёсся над водной ширью. Загремели выстрелы, и с бота над водой поплыли пороховые дымки. Но пирога уже скрылась за мысом.

Дойдя до мыса, Арбузов остановился. Преследовать дальше было безрассудно – там, за мысом, находилось селение, и горсточка моряков не могла принять бой со всем племенем. Бот вернулся к «Неве».

Лисянский посетил оба судна Российско-Американской компании – «Александра» и «Екатерину». Они были очень малы, и Лисянский подивился, как люди отваживались выходить на них в океанское плавание. С сожалением смотрел он на их сшитые из лоскутов паруса, на связанные из обрывков канаты. Особенно встревожила его слабость их вооружения. Правда, на каждом из них было по четыре небольшие пушки. Но такой незначительный запас пороха и ядер, что любая из этих пушек могла бы выстрелить только по одному разу. А обстановка в Ситкинском заливе была грозная. И Лисянский перевооружил оба судёнышка с помощью богатых запасов «Невы». Он щедро снабдил их порохом и ядрами и прислал на каждое ещё по две пушки.

8 сентября корабль О’Кейна внезапно снялся с якоря, поставил паруса и ушёл. Присутствовать при сражении американцы не хотели.

19 сентября в залив вошёл Баранов со своим бесчисленным флотом.

Александр Баранов

Впрочем, грандиозная эта армада, состоявшая из алеутских байдар и деревянных пирог индейцев – союзников Баранова, появилась далеко не сразу. Во время долгого пути она растянулась на громадное пространство. Двигаясь к Ситкинскому заливу, воины Баранова то задерживались где-нибудь в лесу, увлечённые удачной охотой, то застревали на пирах у друзей, которых нужно было навестить по дороге. В течение целой недели в Ситкинский залив входили небольшие группы байдар и пирог, двигаясь не открытым морем, а пробираясь по многочисленным проливам между материком и прибрежными островами. Проходя мимо «Невы», те, у кого были ружья, салютовали ей выстрелами из ружей. На берегу, недалеко от того места, где стояла «Нева», появился огромный лагерь, который рос с каждым часом.

«Требуется великий дар красноречия, чтобы надлежащим образом описать эту картину, – рассказывает Лисянский в своём дневнике. – Некоторые успели уже построить шалаши, иные же ещё начали делать их, и байдарки ежеминутно приставали к берегу во множестве. Казалось, все окружавшие нас места были в сильном движении. Иные люди развешивали свои вещи для сушки, другие варили пищу, третьи разводили огонь, а остальные, утомясь от трудов, старались подкрепить свои силы сном».

Несмотря на предстоящие военные действия, многие индейцы прибыли с жёнами и даже с детьми. Каждое семейство выстроило для себя шалаш. «Шалаши эти составляются самым простым образом, – пишет Лисянский. – Пирога кладётся на ребро, перед ней вколачиваются два шеста с поперечной жердью, а сверху кладутся вёсла; всё это обыкновенно прикрывается тюленьими кожами, а пол устилается травой и потом рогожами. Перед каждым таким жилищем разводится огонь, на котором, особенно поутру, непрестанно что-нибудь варят или жарят…»

«Войско Баранова, – рассказывает он дальше, – было составлено из жителей кадьякских, аляскинских, кенайских и чугацких. При отправлении из залива Якутат в нём было 400 байдарок и около 900 человек, но в Ситку пришло первых не более 350, а последних 800. Такие потери в людях приписывали простудным болезням, от которых несколько человек умерло, а другие для излечения отправлены назад в Якутат. При войске находилось 38 тайонов как старшин, которые управляли своими подчинёнными и во всём сносились с русскими промышленниками. Обыкновенное вооружение воинов составляли длинные копья, стрелы и другие орудия, приготовленные для промысла морских зверей. Но на этот раз выдано было много ружей».

Все эти соратники и союзники русских беспрестанно приезжали на «Неву» в гости. «Я нарочно приказал пускать всех, чем они крайне были довольны, – пишет Лисянский. – Им никогда