Первый закон Шурупчика - Алиса Стрельцова

реабилитации «Бездомыш» находился в паре кварталов от «Октября». Так что добрались быстро. Правда, пришлось объезжать ступеньки и мучаться с перетаскиванием коляски через бордюры. Среда оказалась совершенно недоступной…

И вообще! Кто так строит? Ни пройти ни проехать! Это ж коляска, а не летательный аппарат! Хоть пропеллер приделывай…

Вывеску на небольшом одноэтажном здании, обшитом желтыми пластиковыми панелями, Шурка приметил не сразу. Обогнув дом с торца, Маринка толкнула металлическую калитку и нырнула во двор. Шурка вошел следом.

Во дворе по всему периметру были установлены вольеры разного размера, в которых размещались животные.

Шурка внимательно разглядывал запертых в клетках кошек и собак. Больше всего его поразили глаза брошенных питомцев. В каждом взгляде читалась какая-то история… Кто-то смотрел с надеждой, кто-то с презрением, некоторые с неприкрытой злобой, а старый седой кот с длинными закрученными, словно виноградные усики, бровями глядел совершенно равнодушно, словно и не видел Шурку вовсе.

Маринка тоже разглядывала зверушек и вдруг громко вскрикнула:

– Смотри, енот!

В крайнем вольере действительно был енот-полоскун, остроносый, лопоухий и довольно упитанный. Он встал во весь рост, схватился тонкими длинными пальчиками за перекладины и явно выпрашивал еду.

– Ух ты какой! – восхитился Шурка.

– Славный! – Маринка показала на небольшое крыльцо. – Тебе туда. Ты иди, а я здесь побуду.

Шурка поднялся по ступенькам и, осторожно открыв входную дверь, оказался в длинном больничном коридоре. Ему навстречу вышла молодая коротко стриженная женщина в белом медицинском костюме.

– Здравствуйте, – нерешительно поздоровался Шурупчик. – Мне бы орнитолога.

Репа в коробке забеспокоилась – наверное, как и Шурка, терпеть не могла больниц.

– Здравствуй! Я и есть орнитолог. А кто у тебя там? – ласково спросила женщина.

– Сова. Приблудилась вчера… У нее крыло сломано.

Шурка опустил коробку на стоящий у стены стул, размотал веревку, откинул крышку. Репа подняла вверх полные ужаса глаза. На ее шее под клювом перья ходили ходуном. Полотенце сбилось и местами было прилично продрано – видно, по дороге ей не пришлось скучать.

– Ой какая! – Женщина протянула к птице руку.

Репа оскалилась и зашипела.

– Чего это она? – Шурка не на шутку испугался.

– Ничего, ничего! Мы и не таких видали… – улыбнулась женщина и направилась к двери в конце коридора с надписью «Смотровая». – Неси ее сюда.

Шурка вошел в комнату.

– Доставай красавицу! Будешь мне помогать.

Шурупчик обернул Репу полотенцем и осторожно вынул из коробки. Женщина попробовала взять сову за лапы. Птица била крыльями и норовила укусить ее за запястье.

– Мне нужно будет ее осмотреть. Прижми спиной к себе и подхвати вот так здесь, под шеей.

Шурка повиновался. Было непросто ухватить сову за когтистые лапы и развернуть нужным образом: Репа била крыльями и вырывалась. Не сразу, но у него получилось. Почувствовав Шуркину руку на своей шее, сова успокоилась.

– Так, сейчас мы посмотрим, что у тебя…

Доктор осмотрела птице крылья, прощупала подмышки, послушала сердце фонендоскопом.

– Прямо как у нас на медосмотре! – удивился Шурка.

– Погрызем палочку? Тише, тише, вот так. Киса, киса… – приговаривала женщина, не обращая внимания на злобное шипение совы. – Теперь на рентген.

В соседнем кабинете Репу просветили со всех сторон и, рассмотрев на экране снимки, наконец отправили на перевязку. Спустя пять минут сова с перебинтованным крылом, нахохлившись, словно стог сена, сидела на кушетке.

– Ну что? – спросил Шурка и вытер рукой взмокший лоб.

– Всё хорошо! Печень, легкие, сердце – всё в норме! Немного лишнего жира: сказывается неподвижный образ жизни. Небольшое повреждение крыла. Но, думаю, без антибиотиков обойдемся. Через пару недель твоя Репа будет совершенно здорова. Главное – крыло не беспокоить и соблюдать диету. Никакого куриного филе! Кормить мышками, иногда можно побаловать креветками в панцире.

– А где же я возьму столько мышей? – испугался Шурка.

Женщина вышла из кабинета и спустя несколько минут вернулась с огромным заиндевелым брикетом.

– Вот, возьми, на первое время хватит. А это, – она достала листок из кармана халата, – рекомендации по уходу и питанию. Если боишься, что не справишься, можешь оставить ее у нас.

– Я… мы справимся! – решительно сказал Шурка и подмигнул повернувшейся к нему Репе.

* * *

Шурка проводил Маринку до дома. Жила она почти по соседству, в трех минутах ходьбы от него. Подняться к лифту не составило труда. У подъезда был установлен пандус. Осталось только придержать дверь, перекатить коляску через порог – и вот они уже на третьем этаже.

Шурупчик нажал на кнопку звонка. Из распахнутой двери повеяло свежеиспеченной сдобой. Светлана Тимофеевна встретила Шурку в прошитой солнечными нитями прихожей и пригласила на чай. Он решительно отказался приличия ради. Но, уточнив, с чем пироги, всё-таки передумал – кто ж откажется от горячих расстегаев?

Вытирая руки о цветастый фартук, из кухни выплыла бабушка Валентина Ивановна, как две капли воды похожая на Маринкину маму. Такая же улыбчивая и статная, только совсем седая.

– Мы живем втроем, – пояснила Маринка и привычным движением рук скинула с ног совершенно чистые ботинки, – если не считать Веснушку, Фукса и Лимончика.

Представленные члены семьи не заставили себя ждать и по очереди высыпали в прихожую.

Веснушка, подволакивая заднюю лапу, неуклюже переваливая белесое круглое, словно пуфик, тело, подошла к Шурке первой. Обнюхав незнакомца, она меланхолично подняла щетинистую, с огромным рыжим пятном в полморды голову и добродушно моргнула.

Кот Фукс до приветствия не опустился. Снисходительно глянул на Шурку, нервно дернул рыжим хвостом и, грациозно поигрывая рельефными мускулами, проскользнул в кухню.

Лимончик выпорхнул последним. Со скоростью истребителя пересек коридор и бесцеремонно приземлился Шурке прямо на голову, норовя попробовать на вкус его и без того горящие уши.

– Ничего себе! – выдохнул Шурка и, поставив коробку с Репой на пол, снял кроссовки. – Целый зоопарк!

– Лимончик, ко мне! – строго сказала Маринка. Попугай не раздумывая переместился к ней на плечо.

– Вот это да! Волнистый, а дрессированный! – восхитился Шурупчик.

– Молодежь! Айда на кухню, пироги стынут! – позвала за собой Светлана Тимофеевна.

Чай пили за большим круглым столом, покрытым красной клетчатой скатертью. Прозрачная занавеска на окне раздувалась и переливалась разноцветными бликами, словно огромный мыльный пузырь. Шурка уплетал ароматные расстегаи, стараясь не обращать внимания на прищуренные глаза Фукса, выглядывающие из-за едва проклюнувшейся рассады на подоконнике. Валентина Ивановна заботливо подливала Шурупчику душистый травяной настой и сетовала на проделки кота, стащившего утром со стола целую курицу. Светлана Тимофеевна, подперев ладошкой подбородок, мечтательно улыбалась. Лимончик вертелся на столе рядом с Маринкой и всё время норовил хлебнуть чая из ее кружки. Девочка отламывала кусочки от пирожка и незаметно кидала под стол. Изредка оттуда доносились прерывистые вздохи и из-под яркой ткани выглядывал подозрительно виляющий куцый хвост.