Первый закон Шурупчика - Алиса Стрельцова

Репа была удивительно хороша: серо-белая, с гордо посаженной головой, светлыми дугами у переносицы, соединяющимися над тонким клювом буквой «икс», с белым воротничком и черной бабочкой на шее.

Шурка не удержался и погладил птицу:

– Что это за вид?

– Бородатая неясыть, – неохотно ответил мужик.

Сова резким движением повернула голову и уставилась на Шурупчика. Тот почесал ее за ушком. Репе понравилось – она, как кот, поднырнула под Шуркину ладонь.

Он расплылся в улыбке:

– Смотри-ка, ластится!

– Вы фотографироваться будете? – рявкнул мужик. – Если нет, не трогайте животное руками!

– Сами вы животное! Так издеваться над птицей… – взвился Шурка. – Она мучается, а вы наживаетесь. Не буду я фотографироваться! Пойдем, Шест!

– Ты чего такой нервный? – поинтересовался Мишка, когда они отошли подальше.

– Не люблю, когда над слабыми издеваются. Если животное молчит, значит, можно делать с ним всё, что угодно? Его бы самого привязать и дергать за веревочку, когда не будет слушаться. – Шурка глубоко вздохнул: – Если бы у мамы аллергии не было, я бы и собаку, и кошку завел, а еще сову эту. Я бы о ней заботился, не то что этот!

– Да ну ее, эту живность! – Махнул рукой Мишка. – Знаешь, сколько с ними проблем? Вот, например, наша Тара. Утром и вечером ее выгуляй, лапы помой, шерсть вычеши, про кормежку я вообще молчу. А вчера она мои кроссовки чуть не съела.

– Странный ты, Шест, собственного счастья не понимаешь!

– Да не в собаках счастье! – Мишка небрежно махнул рукой.

– А в чем же тогда?

– Ну, не знаю… В крутых телефонах, навороченных кроссовках, стильных шмотках, дорогой тачке и всякой такой роскоши, типа…

– Типа! Да что ты вообще понимаешь в роскоши? Кроссовки стопчутся, тачка разобьется, а собака всегда тебя любить будет. Прикидываешь? Так что роскошь – это когда у каждого в семье по щенку и еще пара запасок по дому бегает!

Шестов расхохотался:

– Роскошь? Реально? Ну ты, Шуруп, даешь! Собаки, между прочим, живут лет десять, а если повезет – чуть больше…

Шурка задумался, представил Пирата и попробовал посчитать, сколько же ему лет. Получилось больше десяти, раз он появился в дедушкином доме сразу после его рождения. Шурупчик вздохнул:

– Нельзя, чтобы собаки умирали…

– Хм, нельзя! – Мишка пнул валявшийся под ногами камушек. – Кто тебя спрашивает. И вообще, собаки – не главное…

– А что же тогда?

– Быть победителем по жизни! Всегда и во всём быть первым! Всегда и во всём, прикинь…

– А зачем? – Шурка пожал плечами.

– Сам подумай! Решил ты заниматься карате – раз, и стал чемпионом! Захотел разбогатеть – оп, и самый богатый человек в мире! Придумал себе, что ты самый умный, – бац, окончил школу с отличием, без всяких университетов изобрел машину времени, получил Нобелевскую премию, а заодно и все остальные премии мира!

– Допустим. Но не все же могут быть первыми. Первым может быть только один. Кому-то всё равно придется стать вторым. Третьим… Десятым…

– Хм, десятым… Это для слабаков! – Мишка заложил руки за спину, приподнял подбородок.

– Почему для слабаков? По-твоему получается, если ты второй сын в семье – сразу слабак. А первый – победитель! А если тебя вообще не спрашивали, хотел ли ты вторым рождаться?

– Ну это-то здесь при чем? – Мишка прищурил один глаз и почесал лоб пятерней. – Я про другое. Родиться ты можешь хоть десятым, но должен знать, что ты – лучший. В этом-то и фишка! Победители выигрывают, прежде чем отправиться на войну. Главное – быть уверенным в победе, а способ добиться своего всегда найдется. Меня этому батя научил.

– Так просто? Не может быть! – Шурка почесал затылок. – А что, если во время спарринга и ты и я одинаково уверены в своей победе? Тогда как же? Ничья? Или всё-таки победит лучший? Тот, кто сильнее или, например, больше тренировался, в конце концов, тот, кто техничнее?

– Ха, ничья! Размечтался! Ты, Шуруп, после первого моего кика[2] в себе засомневаешься. И никакая техника тебе не поможет. Тут главное – не колебаться. Никогда, даже если противник сильнее. Ты – первый, и всё! Психология победителя! – Мишка многозначительно поднял вверх указательный палец.

– Вранье эта твоя психология. Буквально! Сегодня на технологии я думал, что шуруп в стену вкрутить – нечего делать. И был уверен, что сделаю это на раз. А что вышло? – Шурка тоже поднял вверх посиневший палец.

– Ты, Шуруп, не путай психологию победителя с техникой безопасности! – Мишка расхохотался и, вздернув нос, повернул к реке…

Может, Мишка прав? И я действительно слабак? Ведь сегодня на уроке все пялились, а я прямо-таки спинным мозгом чувствовал, что выйдет какая-нибудь ерунда и все надо мной посмеются. Головой, конечно, не думал, но ведь чувствовал же! И так со мной всегда. Хорошо Мишке: он уверен, и всё тут! А где мне ее взять, уверенность эту?

Шурка вздохнул и последовал за приятелем.

Тот, приподняв подбородок, вышагивал по подсушенной апрельским солнцем тротуарной плитке, задирая вверх и без того вздернутые носы кроссовок, и вдруг, ткнув пальцем в сторону причала, сказал:

– Смотри, наши!

Шурка приложил ладонь ко лбу, чтобы солнце не слепило глаза, и глянул вдаль.

У витого парапета стояла кучка ребят и снимала плывущие по черно-синей воде рубленые изумрудные глыбы. Чтобы никто не попал в кадр, Лилька отошла в сторону и делала селфи.

Мишка ускорил шаг и направился прямиком к ним. Шурка поплелся следом.

Увидев Мишку, неразлучные Эдик Базин и Жека Непомнящий оживились, пожали ему руку. Шурке едва кивнули. Он остановился поодаль. Лилька спрятала телефон в карман, встала рядом с Мишкой. Девчонки потянулись за ней, как намагниченные. Образовался небольшой круг, внутри которого красовался Шестов. Шурка попробовал было протиснуться к нему в центр, но круг сомкнулся. Синицына, обернувшись, увидела Шурку и сдвинулась немного вправо. Рядом с ней образовался узкий проход. Если постараться, пролезешь…

Еще чего! Не очень-то и хотелось! Что я, Мишки не видел?

Шурка отступил на пару шагов, сделал вид, что ищет что-то в телефоне. Потоптался немного, нажал на камру, поснимал льдины, грудой валявшиеся на бетонных плитах. Почувствовал вибрацию в правом кармане. В груди екнуло.

Опять?

Шурупчик достал компас.

Так и есть, светится!

Стрелка вибрировала и звала за собой. Шурка повиновался. Он оторвался от ребят шагов на сто, стрелка повернула влево на девяносто градусов. Шурка спустился ближе к воде и увидел двух девчонок лет восьми, прыгающих у самого берега по сгрудившимся льдинам. Одна из них, смугленькая, в красных кроссовках,