За стеклом - Ольга Владимировна Королёва

– Да, – сказал Игорь. – Потому что ты ещё даже не работаешь и не можешь деньгами, например, помогать родителям. Или они не хотят рассказать о своих проблемах, чтобы ты мог их поддержать как-то.

– Но ваши родители – взрослые люди, – добавила психолог. – Они могут справиться со своими чувствами и с разными жизненными обстоятельствами. Да, иногда они кажутся слабыми и растерянными. Но всем нам простительно порой растеряться. Это не значит, что они не соберутся и не смогут справиться со своими проблемами.

– Иногда кажется, что не соберутся, – тихо сказала Нина.

Кира кивнула:

– Да, всем бывает непросто. Бывает, и взрослым нужно время. Мы же тоже обычные люди.

Некоторое время ребята молчали, как бы обдумывая сказанные психологом слова. Ведь и правда, родители – просто люди. Со своими страхами, переживаниями, тревогами, неуверенностью в себе… Может быть, они тоже иногда чувствуют себя растерянными или не могут понять, что происходит с их жизнью.

Наконец Кира сказала:

– Лиана, может быть, расскажешь немного о себе?

По привычке хотелось промолчать, пожать плечами или ответить что-то вроде «всё в порядке, правда, ничего особенного». Но молчать дальше было невозможно. Она чувствовала, что слова переполняют её, что ей необходимо с кем-то поделиться своей болью. Поэтому Лиана ответила:

– Хорошо.

Внимательные слушатели

– Я попробую помочь, если ты не против? – осторожно спросила Кира. Лиана кивнула, не отрывая взгляда от пола. – Может быть, начнёшь с того, почему ты здесь оказалась?

– Я разбила в кабинете биологии несколько горшков с цветами…

– Ты это случайно? – спросила Нина.

– Нет. – Лиана покачала головой. – Или да… Я не смогла сдержать… что-то внутри…

– Ты разозлилась? – помогла Кира.

– Думаю, да. Меня как будто захлестнула волна…

– Похоже, ты очень долго терпела. И в тот момент больше терпеть стало невозможно.

– Да. Мой папа умер. Летом. – Слова вырвались сами собой, и Лиана даже зажмурилась от неожиданности. Кровь прилила к щекам, стало душно. Молчание в

группе казалось таким густым и плотным, что его можно было потрогать.

– Это очень больно, когда близкий умирает, – сказала Кира. Лиана почувствовала подступающие слёзы. Она привычно начала считать пальцами пуговицы блузки. – Не надо, не сдерживайся. Ты можешь плакать здесь, рядом с нами.

Лиана вдруг почувствовала тёплую ладонь поверх своей ладони – Максим взял её за руку, пододвинув свой стул поближе.

И она горько расплакалась.

– Когда он умер, все говорили мне, что ничего в моей жизни не изменилось. Мама говорила, что будет стараться, чтобы у меня было всё. Что ещё остались бабушка и дедушка, что всё будет по-прежнему. Но…

– Но изменилось всё.

– Да! Изменилось всё! А потом ещё мы переехали, и мне пришлось перейти в другую школу. И у меня… не получается там… Не знаю… Все были дружелюбны, хотели общаться. Но что-то внутри меня будто мешает…

– Ты горюешь, Лиана. И пока внутри тебя нет места для новых людей. Даже для дружелюбных и приятных.

Нина протянула ей коробку с салфетками, и Лиана даже смогла слегка улыбнуться ей. Хотя, как ей показалось, улыбка получилась кривой и уродливой. Слёзы полились с новой силой.

– Я всё думаю… – шмыгнула носом Лиана и сделала паузу, чтобы вдохнуть. – Всё пытаюсь вспомнить наш последний разговор. Мне кажется, я нагрубила ему. Мне так стыдно… Ненавижу себя за это…

– Какая разница, – сказал вдруг Серёжа. Он нервно поправил свои очки.

У Лианы будто земля ушла из-под ног. Ей захотелось убежать из этой комнаты и спрятаться, она почувствовала, будто её оттолкнули.

– Что ты имеешь в виду? Можешь подробнее раскрыть свою мысль? – осторожно спросила психолог.

Серёжа повернулся к Лиане:

– Я имею в виду, что, даже если ты и нагрубила, твои отношения с папой не сводятся только к одному моменту. Было много всего «до», хорошего и не очень. Даже когда мы грубим, родители знают, что мы их любим. Думаю, так.

– Мне кажется… Мне кажется, у меня в груди дыра. – Лиана приложила ладонь к грудной клетке, там, где сердце. – Я всё время её чувствую, мне всё время больно. Когда же это пройдёт… Когда же эта дыра в груди исчезнет…

– Наверное, никогда, – тихо сказала Кира. – Когда мы теряем любимых, это не может не оставлять дыр. Но постепенно они затягиваются, становятся рубцами. А потом появляется что-то ещё, кроме шрамов.

Лиана кивнула:

– Все делают вид, будто папы и не было. Никто не говорит о нём, а если и говорят, то только про его смерть. Я хочу говорить про его жизнь. Хочу узнать, каким он был в моём возрасте, как они познакомились с мамой. Мне бы очень хотелось поговорить с мамой о папе…

– Почему бы тебе не попробовать? – предложила Кира.

– Я… я не знаю, как начать. Кажется, что если я начну, маме будет слишком больно…

– Может быть, не получится с первого раза. Но у тебя есть возможность пробовать снова.

Лиана неуверенно кивнула. Она всегда думала, что если мама пугается каких-то вопросов, то не стоит их больше никогда задавать. Но сейчас ей вдруг пришло в голову, что, может быть, маме нужно больше времени, чтобы ответить. И ведь она и правда может попробовать снова…

Когда встреча окончилась, Кира попросила Лиану задержаться. Девочка сидела на стуле, наблюдая за собирающимися ребятами, и гадала, как же так получилось, что здесь, среди незнакомых людей, она смогла начать говорить о себе. Наверное, всё дело в том, что каждый в этой группе тоже был душевно ранен.

Ребята попрощались с Лианой, говоря, что рады были с ней познакомиться. Нина даже слегка её приобняла, а Макс отбил «пять». Это было неожиданно и приятно.

Когда они с психологом остались вдвоём, Кира спросила, как Лиана себя чувствует и хочет ли продолжить своё участие в собраниях. Потом предупредила, что злость, возможно, будет проявляться первое время ярко и внезапно, потому что Лиана долго копила её внутри. И что не стоит этого бояться – Лиана научится контролировать свои эмоции, чтобы не ранить ни себя, ни других людей.

Когда Лиана пришла домой, мама пыталась делать вид, что совсем не хочет знать, как прошла встреча. Она задавала косвенные вопросы и с особой тщательностью заваривала чай, говоря нарочито беззаботным голосом.

Лиана закатила глаза:

– Мам, если хочешь знать, как всё прошло, то просто спроси.

Мама села за стол, разом успокоившись:

– Я не хотела на тебя давить. Если тебе не понравилось, можешь больше не ходить, что-то ещё придумаем. Наверное, надо было лучше на индивидуальные занятия с психологом идти.