Необычайное приключение Патрика - Анна Олеговна Никольская

обнимку устроившаяся на диване в горошек. Кажется, они влюблены. А ведь им, наверное, глубоко за семьдесят лет. Вон в том окне – сидя на подоконнике, девушка читает книгу. Патрик подкручивает окуляр: на развороте – черно-белая картинка с толстым, хвостатым существом, похожим на бегемота. На лбу у существа челка, а на задней лапе – браслет. Как же, как же! Додо читал эту книгу, еще в детстве.

Патрик сделал обжигающий глоток чая. Странное дело: когда рассматриваешь людей каждого по отдельности, а не всех вместе и сразу, они вовсе не кажутся хмурыми и неприятными. Совсем наоборот. Если застать их врасплох, за каким-нибудь любимым делом, то выглядят они вполне симпатично. Может, Великий Флай поторопился с выводами насчет всего человечества?

– Что это вы здесь делаете, молодой человек?

Патрик вздрогнул и чуть не выронил подзорную трубу. Он обернулся, ища глазами источник звука. Но в дверном проеме, ведущем в гостиную, никого не было.

– Я к вам обращаюсь! Отвечайте немедленно!

– Ко мне? – Сквозь пыльное стекло, разделявшее балконы справа и слева, он увидел пожилую даму в шляпе с искусственными лилиями. Дама, как и Додо, сидела в кресле, только на своем балконе – том, что был слева от Патрика.

– Вот именно. Вы кто такой? Не молчите, а то я вызову полицию.

– Я Патрик. Патрик Фицджеральд Додо к вашим услугам, – Патрик отвесил низкий поклон и застенчиво улыбнулся.

– Вы внук Теодора? – Дама подслеповато щурилась, пытаясь разглядеть Додо сквозь стекло.

– Эм-м-м… – Патрику не хотелось обманывать ее, поэтому он ничего больше не сказал.

– Как хорошо, что вы приехали, в конце концов. Теодор много про вас рассказывал. А я и не знала, что он уже вернулся. Я была наслышана об этой вопиющей экспедиции. Как же – все газеты только и делали, что трубили о ней! Но, признаться, я никогда не одобряла подобных авантюр и ребячеств. Простите, но вашему дедушке сколько лет? Вот именно: много! Все эти дальние путешествия в далекие страны и на необитаемые острова ни к чему хорошему не ведут. Кстати, забыла представиться: мадам Катапилла. Мы соседствуем с господином Спагетти без малого тридцать лет.

– Очень приятно. Теодор рассказывал мне о вас.

Тут Патрик не соврал. Он вспомнил мадам Катапиллу, которая выращивала на крыше лилии. В горшках.

– Серьезно? Я польщена, – созналась старушка. – Не хотите ли составить мне компанию для партии в преферанс?

Патрик хотел. Но Спагетти строго-настрого запретил ему выходить из дома. С другой стороны, из дома выходить и не нужно. Достаточно перелезть через балкон.

Патрик забрался на перила и…

– Что вы делаете? Вы же разобьетесь! – в ужасе закричала мадам Катапилла.

– Не волнуйтесь, как-нибудь не разобьюсь, – заверил ее Патрик, балансируя на высоте.

Он старался не смотреть вниз и не думать о том, где именно сейчас находится. Додо представил, что шагает по палубе «Моцареллы» и легкий соленый ветер раздувает перья на его затылке. Он сделал аккуратный шаг, другой, третий и хоп! – прыжком очутился на соседнем балконе.

– Несносный мальчишка! – пожурила его мадам. – Сорванец!

Она протянула руку, чтобы потрепать паренька за подбородок. Но, как вы знаете, никакого подбородка у Патрика не было и в помине.

– Что это? – одернула руку Катапилла.

– Зоб, – честно признался Додо, отряхивая с брюк пыль.

Заметим, что на нем были вельветовые брюки, шелковая рубашка и жилет Теодора (подвернутые и подшитые). В этом наряде Патрика легко можно было спутать с человеком небольшого роста или ребенком. Особенно через мутное балконное стекло.

– Насколько мне известно, зоб бывает только у птиц, – сказала мадам Катапилла. – Вы что, птица?

– В какой-то степени.

– Хм, любопытно, – старушка прищурилась и оттянула веки к вискам, стараясь как следует рассмотреть «внука Теодора». – Действительно, птица. Теперь я это отчетливо вижу. Что же вы мне голову морочили?

– Я боялся, что вы не захотите со мной говорить. Немногие в наши дни отваживаются на беседу с нечеловеком.

– Глупости, – отрезала Катапилла. – Голубчик, если бы вы знали, как надоели мне эти ваши люди! Давайте пройдем ко мне, я заварю нам чай, и мы хорошенько поболтаем, а?

– С превеликим удовольствием, – улыбнулся Патрик.

– Кстати, вы не боитесь котов?

Но Патрик не успел ответить Катапилле. Поскольку в эту самую минуту в него впились чьи-то когти.

Восемь усатых пантер

– Простите, Патрик, – говорила мадам Катапилла, промакивая морду Додо ватным тампоном, смоченным какой-то едкой жидкостью.

Патрик морщился, но терпел.

– Это они от неожиданности. Мои коты – воители, но к друзьям относятся снисходительно.

– Понимаю, – кивал Патрик, стараясь не кукситься. Тампон Катапиллы жег огнем.

– Представляете, однажды котики спасли меня от злостных грабителей. Те пролезли в дом, чтобы разжиться фамильными брильянтами, но ушли несолоно хлебавши. Вернее, уехали – в карете «Скорой помощи», – мадам демонически расхохоталась. – Коты зацарапали их до смерти.

– До смерти?

– Ну, практически.

Коты действительно выглядели грозно. Их было восемь душ, они сидели у ног мадам, окружив ее плотным кольцом. Их морды и усы выглядели устрашающе, а хвосты воинственно постукивали по паркету.

– Не волнуйтесь, они вас больше не тронут, – заверила Патрика мадам Катапилла.

Но не волноваться в такой напряженной обстановке у Додо никак не получалось. Кого-то эти кошки ему смутно напоминали. Но кого именно?

– Не отведаете ли моих плюшек? – любезно предложила старушка. – Я пеку вкуснейшие плюшки, по рецепту моего покойного мужа. Он был выдающимся кондитером и оставил мне огромное состояние, – она тяжело вздохнула. – Вот только что с ним делать, ума не приложу.

– С удовольствием попробую, – кивнул Патрик.

Мадам вышла из комнаты, оставив его наедине с котами. Тотчас животные принялись буравить Додо глазами и недружелюбно шипеть. Точно! Неожиданно Патрик вспомнил, где он видел эти когти, эти зубы и сощуренные глаза. В джунглях! В тот раз он нос к носу столкнулся с пантерой. Она была такой же черной, как эти мерзавцы, но гораздо крупней – раз в семь. Сколько раз говорил ему дядя Людвиг: в джунглях всегда будь настороже! От пантеры он спасся лишь чудом, огорошив ее тем, что заговорил. По-человечески. Животное тотчас сбежало, трусливо поджав хвост.

Но коты мадам Катапиллы, хоть и были маленького