Необычайное приключение Патрика - Анна Олеговна Никольская

– Ну что, мальчики, вы не ссоритесь?

Патрик выдавил из себя улыбку.

Катапилла поставила на стол поднос с чашками, чайником и блюдом свежих плюшек. Пахло все это грандиозно! Что-что, а кулинария – тоже великое человеческое изобретение.

Патрик с воодушевлением принялся за плюшки, а мадам стала рассказывать ему про жизнь. Она очень интересно рассказывала. Например, про то, как познакомилась с будущим мужем – примерно пятьдесят лет назад. Тогда он еще не был всемирно известным кондитером. Он был посудомоем в маленьком французском бистро. Юная Катапилла пришла туда с родителями, чтобы отведать лягушек. Но у них это не получилось. Кто-то открыл аквариум, и все лягушки упрыгали на свободу.

– Это был он – мой Грегори! Он не терпел насилия и несправедливости, даже по отношению к таким хладнокровным тварям, – Катапилла украдкой смахнула слезу. – Грегори считал, что однажды пирожные, торты и плюшки спасут мир. Он был таким идеалистом!

Патрику понравилась история про лягушек. Ему вообще нравились истории с хорошим концом, а не с плохим. Он пил чай, слушал потрескивающий голос старой Катапиллы и чувствовал себя счастливым. Даже суровые взгляды котов не могли испортить его хорошего настроения.

Его испортил Спагетти.

Когда раздался звонок в дверь, Катапилла вздрогнула. С ее слов, вот уже много лет у нее не было гостей – с тех пор, как трагически умер Грегори, подавившись куском творожной ватрушки. Даже с профессором она общалась исключительно через балконное стекло.

– Профессор?

– Здравствуйте, мадам! – На Теодоре не было лица. – У меня пропал внук, мальчик примерно вот такого роста. Вы его случайно не видели? Боюсь, как бы он не упал с балкона.

– Вы имеете в виду Патрика? – уточнила мадам.

– Да!

– Позвольте, ну какой же он вам внук?

Профессор побледнел. Он решительно не желал, чтобы кому бы то ни было (кроме него) было известно, что Патрик – маврикийский дронт.

– А кто же? – Спагетти беспомощно смотрел на проницательную мадам Катапиллу. Он вдруг почувствовал, что вся его жизнь находится в руках у этой пожилой леди.

– Прошу вас, профессор, оставьте свои игры.

– Какие такие игры?..

– Вам же прекрасно известно, кто такой Патрик на самом деле, – она протянула руку и взъерошила волосы на голове Теодора, словно тот был несмышленый малыш.

– Кто же? – Спагетти с трудом сглотнул.

– Пеликан! Говорящий пеликан, черт возьми! – воскликнула старушка и расхохоталась.

– Пеликан? Ну да. Конечно. Пеликан, – профессор испустил облегченный вздох.

– Старый проказник, – пожурила его мадам. – Так вот зачем вы отправились в кругосветное путешествие?

– А? Ну да, ну да. Можно мне переговорить с Патриком?

– Вообще-то мы собирались сыграть в преферанс. Не желаете ли присоединиться?

– С превеликим удовольствием, но в другой раз, – поспешно ответил Спагетти. – Передайте Патрику, что я жду его дома. У нас неотложные дела.

Надо сказать, что профессор не зря сторонился Катапиллу. Тот, кто держит в доме восемь котов, грубо нарушает закон. Такой человек потенциально опасен – кто знает, что еще у него на уме? А вдруг он решит выйти на улицу во всем зеленом? Или, чего доброго, заговорит в публичном месте на иностранном языке? Однажды Катапилла рассказала Теодору сальную шутку про самого Губернатора, представляете? После этого профессор еще три ночи не мог спокойно спать, потому что позволил себе хихикнуть – уж очень шутка была смешная. А вдруг его смех кто-нибудь услышал? Словом, от таких людей лучше держаться подальше. В особенности сейчас, когда в его собственном доме завелся, фигурально выражаясь, питомец.

С этими словами профессор раскланялся и поспешил к себе. Надо будет запретить Патрику общаться с этой сумасбродкой. Чего доброго, еще научит его петь в метро.

Лимон со вкусом картофеля

Гнев Спагетти обрушился на голову Патрика, как Ниагарский водопад.

– Ты сошел с ума! – шепотом кричал он. – Заявиться в гости к мадам – это же смерти подобно!

– Почему? – пожал крыльями Патрик. – Мне она показалась очень приятной леди.

– Но она же незаконопослушная! – Профессор страшно выпучил глаза.

– Мы тоже, – резонно заметил Додо. – Вчера мы пришвартовались в неположенном месте и бесплатно катались на общественном транспорте. А еще я проживаю у тебя нелегально.

Профессор покраснел.

– Это совсем другое, – быстро сказал он. – Одно дело – нарушать закон по житейской необходимости, а другое – из принципа. И потом все это ради твоего же блага. Ты должен сказать мне спасибо за то, что я спасаю твою шкуру.

Патрик промолчал. Он хотел ответить, что все совсем наоборот. Что это именно он «спас шкуру» профессора, а его, Патрика, спасать ни от кого не надо. Но потом он вспомнил слова Великого Флая: «У людей короткая память» и не стал ничего говорить.

– Ладно, все равно твои документы уже готовы, – смягчился Спагетти. – Но, пожалуйста, впредь будь осторожен, дружок. Никогда не знаешь наверняка, с кем имеешь дело. Под личиной «приятной леди» может скрываться, не дай бог, диссидент.

– Кто?

– Инакомыслящий! Человек, для которого собственные взгляды гораздо важней общепринятых.

– Понятно, – кивнул Додо.

Он по-прежнему верил Теодору Спагетти. Только, может быть, не так безоговорочно, как раньше.

– Вот и хорошо, – улыбнулся профессор. – А теперь собирайся.

– Куда? – удивился Патрик.

– В Институт, разумеется. Через пятнадцать минут за нами приедет машина.

Конечно же Патрик знал, что такое Институт. Это то волшебное место, где работает Теодор и другие очень умные люди – профессора и академики. Спагетти много рассказывал про Институт – еще там, на «Моцарелле» – разное, интересное. Например, у них в Институте есть замечательная комната (она называется «лаборатория»), где ученые изобретают новые растения. Квадратные арбузы, прямоугольные апельсины, баклажаны, которые можно выращивать в условиях Антарктиды. Или, например, лимоны со вкусом картофеля и наоборот. А недавно один академик из их Института изобрел кактус, который умеет ходить! Правда, ходит он пока очень медленно и все время падает. Но академик не опускает рук.

А еще у них в лаборатории (только уже в другой) выводят разных необычных животных. Слонов, которые умеют летать – их в Мегаполисе приспособили под дирижабли. Куриц, несущих яйца с тремя желтками –