Познание абсолюта в средневековом арабо-мусульманском рационализме - Валерий Семенович Хазиев

представлять угрозу доходам, государство без колебания применяло насилие. Если возникала альтернатива: доходы или вера, – власть незамедлительно принимала меры в пользу первого. Тогда проповедь просветительского джихада сменялась прямым и грубым военным насилием для установления налогов под теми же лозунгами спасения душ грешников, возжелавших вдруг не платить откуп. «… Если же они отвратятся, то схватывайте их и убивайте, где бы ни нашли их» (4:91). «И если они не отойдут от вас и не предложат вам мира, и не удержат своих рук, то берите их и избивайте…» (4:93). И тут уже не важно, люди Писания они или нет.

И нет ничего нового в подлунном мире, все старо и просто с пещерных времен: с появлением прибавочной стоимости борьба за выживание превращается в борьбу между людьми за богатство. После Мухаммада было уже не так важно: мусульмане или не мусульмане – эксплуатируемые люди. Там, где начинаются налоги, кончается вера, если она не способствует их увеличению и эффективности сбора. Костры инквизиции бросали свет не на абсолютные истины, или истины Абсолюта, а на жадность людей. В какие бы слова ни облекались экономические интересы, какие бы ласки ни расточались по отношению к интересам веры, при первом же приближении выясняется, что за туманами страстей лежит банальное поле «сражения за жор». То, что во владениях Фортуны сохраняется постоянство в вопросе

«о жоре», наводит на интересную мысль об «Абсолюте-истине». Уж не устроен ли мир так, что абсолютной истиной является грязная борьба за налоги («за жор»)? Что истина Абсолюта именно такова: «хватай себе», «урывай себе», какими только можно средствами и способами, прикрывая все это болтовней о вечной жизни, бессмертии души, потустороннем воздаянии, о рае и аде и прочей чепухе. Разве история властных отношений во все времена и у всех народов при любых верованиях не свидетельствует именно об этом? Может, абсолютная истина, или истина Абсолюта, именно в этом? Запад и Восток в этом отношении абсолютно тождественны, даже в степени жестокости сбора налогов («борьбы за жор»). Суетные проповеди сами по себе государству бесплодны и бесполезны, ему нужны урожайные результаты в виде накоплений казны.

Один из королей Пруссии изрек: «Болтайте, что хотите, но только подчиняйтесь власти». Под властью понималась прежде всего уплата налогов. И ничего не изменилось за последние тысячелетия человеческой истории. Власть терпит и позволяет любое вольнодумство до границ ослабления власти и уменьшения налогов. Так было везде, в том числе и в арабском халифате. Если люди иных верований приносили экономическую и политическую пользу, их терпели. Их истребление начиналось не тогда и не потому, что они были непоследовательными единобожниками, а тогда, когда через это истребление можно было укрепить власть и увеличить доходы казны. Вот интересные слова: «Всякий раз как Мы отменяем стих или заставляем его забыть, Мы приводим лучший, чем он, или похожий на него» (2:100). И в наше время есть политики, которые говорит то, что уместно в данный момент, не задумываясь над тем, что час назад в другой аудитории они говорили диаметрально противоположное.

Наши рассуждения начинают принимать крамольный характер. Ибо вырисовывается возможность иного вывода. Если абсолютная истина заключается не в грабеже (эксплуатации) любыми средствами себе подобных, а в стремлении сохранить единую гармонию мироустройства, идущую от Бога, на всех уровнях бытия: индивидуальном, социальном, природном, космическом, то душа каждого человека явно или потаенно должна сопротивляться власти, понимая, что именно она является главным препятствием на пути человека к совершенствованию своей души до абсолютных истин, или истин Абсолюта… А для государства истинный путь человека через веру и знания к совершенству имеет лишь конъюнктурное значение. Сказанное имеет прямое отношение и к исламу. Изменение конъюнктуры между уммой мусульман и христианскими общинами или между мусульманами и иудеями можно увидеть и в тексте Корана[30]. Мухаммад был не только проповедником, но и политиком. Становление ислама шло рука об руку с формированием халифата. Практические цели и интересы были вплетены в формирование идеологии ислама как религии. Обратим внимание лишь на один фрагмент, в котором содержится зерно милосердия. «И сражайтесь на пути Аллаха с теми, кто сражается с вами, но не преступайте…» (2:186; 2:245). «И убивайте их, где встретите, и изгоняйте их оттуда, откуда они изгнали вас. И не сражайтесь с ними… пока они не станут сражаться с вами…» (2:187). «А если они отойдут от вас, не сражаясь с вами, и предложат вам мир, то Аллах не дает вам никакого пути против них» (4:32). «Когда отправляетесь по пути Аллаха, то различайте и не говорите тому, кто предложит вам мир: “Ты неверующий…”» (4:96). Понятно, что там, где мирным путем можно получить желаемое, можно обойтись и без насилия, без войны. Но не надо больших умственных усилий, чтобы понять: дело не в милосердии, а в способе и средстве получения «откупа». И там, где говорится о применении насилия лишь к мужскому населению, речь идет вовсе не о милосердии. Обыкновенный здравый смысл: лишь мужчины могут оказать вооруженное сопротивление. Зачем уничтожать женщин, детей…

Если мир устроен по законам Божьим, то суть этих законов должна быть во всем. И невозможно стать на путь божественного совершенства, не поняв законов, по которым люди должны жить.

Ислам в халифате, распростершемся от Китая до Испании, был, безусловно, не только религиозной, но и идеологической надстройкой. Тесная взаимосвязь религии и идеологии прослеживается и в том, как веру приспособили для сбора налогов (получения откупа). Конечно же, распространение ислама ради идеалов и ценностей его как веры имеет место. Но есть и аспект, который служит пользе государства. В исламе есть требование, чтобы человек сам следил за тем, насколько он полезен своему государству. Это ему обязательно будет припомнено, когда он предстанет пред ликом Аллаха. Нравственный суд учтет и следующее: честное отношение и служение своему государству, преданность и честность в отношении подчинения власти. В огромном государстве (халифате) эффективный контроль государством всех людей так или иначе будет иметь дефекты. Чиновники – тоже люди греховного тварного мира. За ними тоже нужно приглядывать, чтобы свои личные интересы они не ставили выше государственных. Извне такой полный контроль практически невозможен. И ислам нашел в этом вопросе свой путь. Во-первых, умма, где все свои, где нет несправедливости, беззакония, поэтому для всех ответственность перед уммой (перед государством) есть священный долг. Контроль «изнутри» невозможно обмануть, как нельзя обмануть самого себя. Но как только умма разрастается до халифата, где есть уже богатые и бедные мусульмане, трудящиеся и эксплуататоры, эта система перестает