Водители фрегатов - Николай Корнеевич Чуковский

И снова брань и проклятия.

За частоколом Эмаи на прощание долго тёрся носом с Ренгади. Провожающие в знак печали резали себе лица острыми камешками. Женщины громко плакали.

Наконец обряд расставания был окончен. Ренгади увёл своих подчинённых назад в деревню, а люди Эмаи направились в лес.

Изрядную долю награбленной с «Агнессы» добычи Эмаи забрал с собой. Но на этот раз добычу тащили не воины, а рабы и женщины. Воины шли налегке. Они несли только своё оружие. Пленники после татуировки считались воинами, а оружия у них, кроме ножей, не было никакого, так что они шли с пустыми руками. Рабов было очень мало, и женщины, тоже немногочисленные, изгибались под тяжестью вещей. Эмаи не пожалел даже собственную дочь. Эшу тащила на голове чугунный котёл с «Агнессы».

Дорога была трудная – всё вверх и вниз. Всюду отвесные скалы, заросшие дремучим лесом холмы, глубокие болотистые ущелья. Лесная тропинка была так узка, что отряд Эмаи растянулся на полверсты. Пленники пробовали запомнить дорогу, чтобы иметь возможность вернуться когда-нибудь, но скоро убедились, что это невозможно. В лесу было множество пересекающих друг друга тропинок, совершенно одинаковых, так что разобраться в них казалось немыслимо. А между тем для новозеландцев в этом не было никакой трудности – они шли вперёд уверенно и без всякого колебания.

Эшу сначала шагала впереди всех, рядом со своим отцом. Но тяжёлый котёл, который она несла, утомлял её, и постепенно она стала отставать. Через два часа утомительной ходьбы она шла уже рядом с пленниками, которые находились как раз посередине колонны. В это время отряд подымался по склону крутого холма, и Рутерфорд видел, как пот катился крупными каплями с её лица. Она прерывисто дышала от утомления. Воины, шедшие с пустыми руками, и не думали помочь ей. Им казалось вполне естественным, что все тяжести должны тащить на себе женщины.

Рутерфорду стало жаль девушки. Он подошёл к ней, снял с её головы котёл и поставил его себе на голову. Эшу была глубоко поражена его поступком, но не протестовала. Воины сначала подумали было, что Рутерфорд собирается присвоить котёл и хотели вступиться за добычу своего вождя. Но моряк объяснил им, что отдаст котёл девушке, когда они придут в деревню Эмаи, и воины оставили его в покое, хотя были очень удивлены.

Эшу, освобождённая от тяжёлой ноши, могла бы теперь без труда догнать отца. Но она пошла рядом с Рутерфордом.

В полдень все сели отдохнуть на берегу ручья. Новозеландцы сейчас же принялись бить рыбу копьями. Но рыба была очень мелкая, и попадать в неё им удавалось редко. Только немногим счастливцам достались две-три маленькие рыбки. Остальные не поймали почти ничего.

Морякам неоткуда было взять копья. Но они придумали другой способ ловить рыбу, который оказался гораздо удачней. Сняв свои куртки и связав их рукавами, они опустили их в воду. Получилось нечто вроде невода. Протащив свой невод шагов сорок против течения, они высыпали из него на траву несколько сотен блестящих прыгающих рыбок. Новозеландцы столпились вокруг и от удивления не могли произнести ни звука. Такой простой и удобный способ рыбной ловли был им совершенно неизвестен. Эмаи взял несколько рыбок в руки, чтобы проверить, не заколдованные ли они. Но нет, рыбки были самые настоящие.

Между тем моряки развели костёр, налили в котёл воды и сварили уху. Ухи вышло так много, что они не съели даже половины и остальное отдали новозеландцам.

Проведя на берегу ручья часа три, отряд двинулся дальше. Но не прошли они и мили, как вдали увидели множество воинов, идущих им навстречу. Лесные тропинки в Новой Зеландии так узки, что разойтись на них почти невозможно. Рутерфорд испугался, как бы отряд Эмаи не затеял драку со встречными из-за дороги. Но опасения его не оправдались. Шедшие навстречу воины предупредительно оставили тропинку и отодвинулись в лес, громко крича:

– Айр-маре, Эмаи!

– Айр-маре, Нэнэ! – отвечали воины Эмаи.

Нэнэ, вождь встречного отряда, признавал Эмаи своим владыкой и подчинялся ему. Оба вождя дружески потёрлись носами. Сейчас же был сделан новый привал. Нэнэ с удивлением рассматривал белых. Потом он отвёл Эмаи в кусты, и оба вождя долго там разговаривали, скрывшись ото всех. Наконец к матросам подошёл воин и объявил, что Эмаи хочет говорить с Томпсоном. Томпсон отправился к вождю, ни о чём не беспокоясь.

Спустя полчаса Эмаи вышел из кустов и приказал своему отряду трогаться в путь. Томпсона с ним не было.

– Где Томпсон? – спросил Рутерфорд, обращаясь к Эшу.

– Отец подарил его Нэнэ в знак дружбы, – ответила девушка. – Нэнэ увёл его с собой. Ему заткнули листьями рот, чтобы он не мог позвать вас на помощь.

– Бедный Томпсон! – воскликнул Рутерфорд. – Мы не успели с ним даже проститься!

– Нас осталось всего четверо, – горестно сказал Джек Маллон.

Он не знал, что скоро их останется ещё меньше.

Разлука

Вечером они подошли к небольшой деревне, расположенной, как все и-пу новозеландцев, на вершине холма. Рутерфорд решил сначала, что это и есть деревня Эмаи. Но Эшу объяснила ему, что это деревня Патама, а до деревни Эмаи ещё два дня пути.

Вождь Патам встретил их со всеми своими подчинёнными перед деревней. После обычных приветственных воплей отряд Эмаи вошёл в калитку частокола. За частоколом находилось всего двенадцать хижин. Жители деревушки столпились вокруг пленников. Патам был любопытен не меньше остальных. Он ощупал моряков с ног до головы, громко восхищаясь белизной их кожи. Затем на радостях он подарил им большую жирную свинью.

Матросы обрадовались подарку и решили сейчас же поесть свинины, потому что успели проголодаться. Джон Смит заколол свинью своим ножом. Новозеландцы, стоявшие кругом, не одобрили такого способа убивать свинью и громко возмущались. Они обыкновенно не колют своих свиней, а топят в реке, чтобы не вытекала кровь, которую они считают необыкновенным лакомством. Поступок Джона Смита казался им глупым и расточительным. Они с негодованием смотрели, как драгоценная кровь текла на землю. Когда моряки оттащили свиную тушу в сторону, многие дикари опустились на четвереньки и принялись лизать окровавленный песок.

Но негодование новозеландцев нисколько не смутило моряков. Они спокойно сварили часть свиного окорока в котле и наелись до отвала. Остальное мясо они сложили про запас в четыре корзины, которые Рутерфорд выпросил у женщин.

Спать легли только в полночь. Деревня Патама была так мала, что гости с трудом разместились в ней на ночлег.

Белым не могли, конечно, предоставить отдельную хижину, и их разместили по разным. Как потом оказалось, новозеландцы сделали это намеренно. Рутерфорд и Джек Маллон спали вместе с Эмаи и Эшу, а Джефферсон и Джон Смит – вместе с Патамом и его семьёй. Ночью Эмаи несколько раз вставал и выходил из хижины.