Водители фрегатов - Николай Корнеевич Чуковский

пленниках. Рутерфорд и Джек Маллон поднялись на холм последними, вместе с рабами, которые тащили тяжёлую поклажу. Но наконец Эмаи вспомнил о них и подвёл к своей матери. Старуха злобно осмотрела пленников из-под косматых седых бровей. Они ей очень не понравились. Она стала шипеть и фыркать, как разозлённая кошка. Потом вдруг протянула длинную костлявую руку и ущипнула Джека Маллона за ногу. Острый, крепкий ноготь вонзился глубоко в кожу молодого моряка. Джек Маллон громко вскрикнул и отскочил в сторону.

Воины, стоявшие кругом, радостно захохотали. Но Эмаи недовольно взглянул на них, и смех сразу оборвался.

Долго ещё они тёрлись носами, кричали, царапали себя от радости в кровь. Наконец всей толпой ввалились в деревню.

Деревня Эмаи действительно была похожа на столицу – в ней находилось по крайней мере семьдесят хижин. Ни одна из деревень, в которых побывали пленники, не могла сравниться с ней величиной. Немудрено, что жители её подчинили себе такой обширный край.

Хижина Эмаи стояла в самой середине деревни. Она была гораздо больше остальных хижин. Но вход в неё был так же низок, как вход во все новозеландские хижины, – верховный вождь, входя в свой дворец, должен был становиться на четвереньки.

На поляне был сейчас же устроен торжественный пир. В этом пире участвовали только самые знатные воины. Остальные стояли кругом и смотрели. Рутерфорд очень удивился, когда Эмаи вдруг усадил его и Джека Маллона рядом с собой. Вождь оказал своим пленникам честь, которой не было удостоено большинство его подданных. Принесли зажаренную свинью. Знатные воины накинулись на еду с обычной жадностью.

Среди пирующих была всего одна женщина – мать Эмаи. Даже Эшу не разрешили участвовать в пиршестве, и она стояла в толпе, глядя, как жуют её отец и бабушка. Пленники поняли, что Эмаи относится к ним дружелюбно, и обрадовались. Одно их тревожило: мать Эмаи поглядывала на них так злобно, что при каждом её взгляде Джек Маллон вздрагивал от страха.

Ели часа три. Наконец свинья была съедена, и воины стали петь хвастливые воинственные песни. Солнце уже давно зашло, в небе уже сверкали звёзды, а воины пели всё громче, всё яростнее. Многие вскакивали на ноги и крутили в воздухе мэрами. Воинственные песни разгорячили их ещё больше, и Рутерфорд стал опасаться, как бы между ними не началось побоище.

Тут к пирующим подошёл вождь соседней деревушки, прибывший с двумя сыновьями, чтобы приветствовать Эмаи. Он притащил три корзины дынь в подарок верховному вождю. Эмаи радостно встретил гостей и усадил их с собой. И тут только заметил, что угощать их ему нечем – свинья была съедена.

– Крови! Крови! – вдруг закричали воины, перестав петь.

Рутерфорд уже неплохо понимал новозеландский язык. Но чего хотят воины, он понял не сразу.

Впрочем, скоро ему всё стало ясно.

Мать Эмаи встала и вошла в толпу, стоявшую вокруг пирующих. Все испуганно расступились перед ней. Жадно глядя по сторонам, старуха вдруг увидела свою рабыню – женщину лет тридцати. Она схватила её за руку и вывела на середину круга. Рабыня не сопротивлялась. Старуха выхватила из рук сына мэр и убила её одним ударом по голове.

Воины сейчас же принялись рыть яму, чтобы изжарить труп. Нескольких женщин послали за хворостом.

Рутерфорд и Джек Маллон уже второй раз присутствовали при людоедстве. Они почувствовали страшную тошноту. Брезгливость, жалость, отвращение, злость были так сильны, что всё закружилось у них перед глазами. Не сговариваясь, они оба встали и пошли прочь от поганого пира. Никто их не старался задержать. Они зашли в самый дальний конец деревни и улеглись на траву возле частокола.

Там они пролежали до рассвета, глядя на звёзды. Утром Рутерфорд заметил в частоколе узкую щель, не шире пальца. Он долго внимательно смотрел через неё за частокол.

Дом-крепость

С восходом солнца пиршество кончилось, и пирующие разбрелись по хижинам – спать. Женщины ушли в поле на работу, и деревня опустела. Несколько воинов, охранявших частокол, сидели на солнцепёке с копьями в руках и лениво разговаривали. Рутерфорд и Джек Маллон уныло бродили по деревенской улице взад и вперёд, отгоняя палками тощих собак, норовивших укусить их за ноги.

Эмаи проснулся ровно в полдень и сразу же приказал привести пленников к нему в хижину.

Рутерфорд встревожился, узнав, что вождь требует их к себе. А вдруг Эмаи рассердился на своих пленников за то, что они так вызывающе ушли вчера с пира?

Но верховный вождь встретил их, улыбаясь. Он занят был делом – стряхивал льняной тряпочкой пыль с деревянных фигурок, стоявших по углам хижины. Эти фигурки, как Рутерфорд узнал впоследствии, были священные изображения предков племени. Сделаны они были довольно искусно и награждены такими страшными рожами, что при взгляде на них всякий невольно испытывал трепет. Верховный вождь был в то же время верховным жрецом и изображения предков хранил в своей хижине.

Рутерфорд искал глазами Эшу. Он всегда предпочитал разговаривать с Эмаи в присутствии его дочери, чтобы можно было прибегнуть к её защите. Но Эшу в хижине не было. Она, очевидно, работала в поле с остальными женщинами. Зато Рутерфорд заметил в углу мать Эмаи, и ему стало не по себе. Нет, она не посоветует своему сыну ничего доброго. К счастью, свирепая старуха крепко спала, уткнувшись лицом в сено.

– Вы должны выстроить себе дом, – сказал Эмаи спокойным и даже дружелюбным голосом.

Рутерфорд сразу оценил это предложение. Если Эмаи хочет, чтобы они выстроили себе дом в его деревне, значит Эшу права и он не собирается их ни дарить, ни есть. Эмаи вопросительно взглянул на Рутерфорда, но Рутерфорд ничего не ответил, ожидая, что вождь скажет дальше.

– Я позволяю вам выстроить дом в любом месте деревни, где вам больше понравится, – продолжал Эмаи. – Я прикажу женщинам нарезать тростника для стен, а воины помогут вам вбить колья в землю. Выстройте себе, если хотите, большой дом, но только пусть он не будет больше моего. Ну, что ты скажешь, Желтоголовый?

Рутерфорд задумался.

– Хорошо, – сказал он. – Мы выстроим себе дом, как ты нам велишь. Но нам не надо помощи женщин и воинов. Наш дом будет без тростника и без кольев. Мы хотим жить в таком доме, в каком жили у себя на родине. А на родине нашей дома совсем не похожи на здешние. Позволь нам выстроить такой дом.

– Позволяю, – согласился Эмаи. – Я буду гордиться перед остальными вождями, что у меня в деревне есть дом, какого нет во всей стране. Постройте его как можно скорее. Что вам нужно для вашей работы?

– Два топора и немного гвоздей, которые ты достал у нас на корабле, – ответил Рутерфорд.

Эмаи немедленно выдал им топоры и две дюжины гвоздей. Рутерфорд взял Джека Маллона за руку, и они оба вышли из