Подарок из прошлого - Екатерина Алексеевна Каретникова

– Я на минутку.

Гришка снова кивнул и посторонился, пропуская гостью.

Та вошла в сенцы очень шустро. Потопала на половике валенками, хотя снега на них и так Гришка не заметил, и скинула платок. По плечам рассыпались медные кудри. Гришка ойкнул. Гостья подняла голову, посмотрела на Гришку и фыркнула:

– Ты чего? Как будто не узнал!

Гришка облизнул пересохшие губы и хотел признаться, что на самом деле не узнал. Но вместо этого откашлялся и улыбнулся. Небрежно, уголком рта. Так улыбались девчонкам старшие ребята.

– Тебя, Смирнова, не узнаешь!

Теперь, когда Танька Смирнова была без платка, Гришка не мог понять, как сперва принял её за старушку.

Танька улыбнулась в ответ. Блеснули чуть-чуть похожие на заячьи зубы.

– Не ждал? А я тебе домашнее задание принесла.

– А почему ты? – поинтересовался Гришка.

Он и правда очень удивился. Ладно бы Мишка задание притащил! Но Танька? С которой Гришка и не дружил вовсе, а так – здоровался в классе, и всё.

Танька почему-то смутилась, крутанула пальцем рыжий завиток, но ответила:

– Я же староста класса! А ты болеешь…

– Ясно, – кивнул Гришка. – Давай.

Танька расстегнула пальто и, словно фокусник, вынула из-за пазухи тетрадку.

– Смотри! – велела она, на весу листая исписанные странички.

– Тут неудобно, – заметил Гришка. – Пойдём в комнату. Там стол есть. Настоящий, письменный. За ним даже самый главный милицейский командир работал.

Танька покрутила головой, будто решая: верить Гришке про стол или не стоит.

– Вот прямо самый-самый главный? В стране? – наконец уточнила она.

– Не, – признался Гришка. – Не в стране, конечно. В городе. В том, в котором я родился.

– В городе тоже ничего, – согласилась Танька. – Ну веди. Показывай.

Гришка засопел от важности и повёл. Сначала в кухню, потом в кабинет. Тот самый, со столом. Вообще-то дальнюю комнату мать называла горницей. Но это слово Гришке не нравилось. Старомодное оно было какое-то, деревенское. Поэтому он решил объявить для Таньки горницу кабинетом. И чем не кабинет? Письменный стол есть, стул тоже. И даже настольная лампа с оранжевым абажуром. Эта лампа досталась им вместе со столом от прежнего владельца. Того самого, милицейского командира. Вот только электричества в посёлке не было, и лампа стояла просто так. Для красоты.

Танька сразу протопала к столу, погладила тёмную чуть-чуть неровную столешницу.

– У-у, – непонятно протянула она и вдруг резво опустилась на стул, почти задвинутый под стол.

Гришка даже удивился, как она ухитрилась пролезть между краем стола и спинкой. Ему показалось, там сантиметров десять, не больше. Но Танька проскользнула в эту щель мгновенно. А потом сложила руки, как примерная ученица, и наморщила лоб.

– Я похожа? – спросила она.

– На кого? – не понял Гришка.

– На командира! – важно объяснила Танька.

Гришка прищурился, чтобы рассмотреть её повнимательней, вздохнул и помотал головой:

– Ни капельки!

Танька сникла, даже кудри будто поблёкли и почти развились. Чудеса да и только!

– Почему? – спросила она.

– Понимаешь, Танька, он был такой…

Гришка слегка замялся.

– Какой? – не выдержала Танька.

Гришка вздохнул поглубже и выпалил:

– Толстый, лысый, с бородавкой на носу! Совсем некрасивый!

Танька хихикнула и вдруг уставилась на Гришку.

– А я? Выходит, я красивая?

Гришка покраснел, как будто температура у него мгновенно поднялась до сорока.

Он проглотил ставшую вязкой слюну и закашлялся.

– Ой! – вдруг вскочила Танька. – Я же самое главное забыла!

Она пулей метнулась в сенцы, где осталось её пальто.

Гришка перестал кашлять, вытер вспотевший лоб. Может, теперь и не придётся отвечать на дурацкий Танькин вопрос? А вообще-то он сам дурак. Зачем такое ляпнул? И ведь про хорошего человека! Ну и что, что у него лысина на всю макушку? А толстый он, может, вовсе и не от чего такого. Он же, отец рассказывал, в юности занимался какой-то особенной борьбой, от которой мускулы нарастают со страшной силой. Вот он и показался Гришке таким… Крепким и широким.

Танька вернулась, откинула кудри со лба и протянула Гришке газетный свёрток. Гришка разглядел, что газета какая-то незнакомая. Он таких раньше не видел.

– Вот! – сказала Танька. – Это тебе. Чтобы выздоровел скорее.

Свёрток оказался неожиданно тяжёлым.

– А что там? – спросил Гришка и только потом поблагодарил: – Спасибо, Тань!

Танька хитро прищурилась:

– Посмотри!

Гришка развернул газету и увидел маленькую, плотно завинченную банку. На её крышке кто-то нарисовал пчелу. С круглыми глазками и полосатым ведром в лапах-ручках. Внутри банки нежно переливалось что-то матово-жёлтое, с едва заметными белёсыми разводами и тёмными крапинками.

– Открывай! – велела Танька.

Гришка решительно повернул крышку. Она подалась сразу. Гришка отложил крышку на стол и осторожно понюхал.

От запаха можно было сойти с ума! Из банки пахло летом, цветущей гречихой, полынью, мятой. И солнцем. Гришка бы дал честное пионерское, что именно так пахнет июльское солнце. В самый разгар дня, когда сияет ровно посередине неба.

– Это мне?

Гришка растерялся вконец от этого запаха, и даже голос у него дрогнул и чуть было не сорвался на комариный писк.

– Если бы соседям, им бы и отнесла! – хихикнула Танька.

Гришка в восторге потряс головой и снова понюхал банку.

– Тань, откуда у тебя такое?

Танька погрустнела.

– Нам папина сестра мёд присылала. У неё пасека была.

– Была? А сейчас?

– А сейчас, – хрипло ответила Танька, – там фашисты. И про тётю я ничего не знаю.

Гришка сам не понял, как ухватил Таньку за руку.

– Так она, наверное, в партизаны ушла! – выпалил он. – Я от одного знающего человека слышал, что у фашистов в тылу такие отряды формируют. Диверсионные…

Гришка перехватил Танькин взгляд, полный надежды, и чуть было не прикусил язык. Как он мог? Чуть не выболтал то, о чём не должен знать никто посторонний. И даже сам Гришка. Но он случайно узнал. Не потому что подслушивал или следил за отцом. Просто так вышло. Но Гришка дал себе самое страшное и крепкое обещание никому не рассказывать то, о чём говорили душной июльской ночью отец и его командир. Тот самый, первый хозяин письменного стола.

Глава одиннадцатая

Лис. 2021 год

– Очень приятно! – важно кивнул Лис.

– И мне, – тряхнул головой Петька. – Ты не сердись, что мы Лизу увели. Просто ей одной было так скучно!

Он стрельнул глазами в Лизину сторону и покраснел. Как будто… Лису даже стало немножко смешно.

– Да я не сержусь.

Он и в самом деле уже не чувствовал никакой злости.

– Будешь мороженое? – предложила Алина Алексеевна. – Мы с Петькой угощаем. У нас сегодня праздник.

– Ага! – кивнул Петька. – Большой-пребольшой!

– Поздравляю! – сказал Лис.

– Я