Подарок из прошлого - Екатерина Алексеевна Каретникова

Глава двенадцатая

Гришка. 1944 год

– Ты ешь мёд, – сказала Танька уже обычным голосом.

Она как будто поняла, что Гришка сболтнул лишнее, и заговорила о другом. Удивительно понимающая девчонка!

Полбанки мёда они съели вместе, запивая обжигающим морковным чаем, а вторые полбанки оставили Гришке на потом.

То ли мёд оказался чудодейственным, то ли ещё почему, но уже вечером у Гришки никакой температуры не было. И горло совсем не болело. А без температуры мечтать про загадочные страны и секретные карты Гришка не мог. Времени на такие глупости не было. Так он и не придумал тогда, чем закончилась его история.

Зато Танька придумала свою историю, от которой Гришка каждый раз краснел и забивался в угол.

– Представляете? – рассказывала Танька подружкам. – У Гришки есть письменный стол! Настоящий! И лампа с абажуром. Он, наверное, поэтому такой умный!

После этих слов девчонки заливались хохотом и смеялись до икоты.

Гришке было так обидно, хоть плачь! Он-то думал: Танька понимающая. И может стать настоящим другом. Почти как Мишка. А она… Она оказалась самой обычной девчонкой. Такой, с которой и говорить не стоит, всё равно на смех поднимет.

Недели через две Гришка накопил столько обиды, что подкараулил Таньку, когда та дежурила по классу и шла домой позже всех.

Он выскочил ей наперерез из-за угла.

Танька охнула и вдруг наклонилась к Гришке и быстро чмокнула его в щёку. Гришка замер. Танька улыбнулась как-то совсем по-взрослому и протянула ему свои связанные ремешком учебники.

– Проводишь?

Гришка кивнул.

У Танькиного дома он остановился и молча протянул ей книжки.

– Спасибо тебе! – сказала Танька. – Ты – самый лучший!

И помчалась к дому.

Назавтра Таньки в школе не было. И послезавтра тоже. Она появилась через две недели, похудевшая и совсем-совсем незнакомая. Гришка сначала даже решил, что в классе появилась новенькая, и только потом понял: это не новенькая, это новая Танька. Взрослая, разучившаяся улыбаться. И без кудрей. Теперь у Таньки была стрижка чуть длиннее, чем у самого Гришки.

На большой перемене Гришка дождался, пока Танька оказалась одна в коридоре, и подошёл.

– Привет! Ты что, болела?

Танька помотала головой.

– А чего тогда? – растерялся Гришка.

– Нам похоронка пришла, – тихо ответила Танька. – На отца.

И отвернулась. Но Гришка успел заметить слёзы на покрасневших веках.

Гришка стоял рядом и молчал. Он не знал, что сказать Таньке. Но уйти не мог. Танька вытерла глаза ладонью, а ладонь – об кофту. Кофта у неё была тёмно-синяя, длинная – почти до колен, с аккуратными заплатками на локтях. Наверное, материна.

Гришка посмотрел на Таньку, на кофту и сам чуть не разревелся.

– Я хотела на фронт убежать, – еле слышно прошептала Танька. – Вон, даже волосы отрезала, чтоб мороки меньше. А потом мать пожалела. Она без меня совсем пропадёт. И так придёт с работы, сядет у стола. Отцовы письма читает и плачет. И ни каши не сварит, ни хлеба не принесёт. Если бы не я, мы бы уже с голоду померли. А она и не поняла бы, наверное.

Танька вздохнула, побарабанила пальцами по стене.

– У меня мать тоже, – признался Гришка, – когда бумага пришла, что отец без вести пропал, не в себе была. А потом ничего, прошло. И у твоей пройдёт.

Танька кивнула.

– А давай тогда вместе на фронт убежим? – предложил Гришка. – Вдвоём лучше! Один в дороге спать будет, а второй караулить. Чтобы раньше времени не нашли и домой не отправили.

– Давай! – согласилась Танька. – Только мать в себя придёт немного, и убежим. А ты никому не проболтаешься?

– Ты что?! – возмутился Гришка. – А ты?

– Значит, рот держим на замке! – велела Танька. – И сушим сухари. Понемножечку, чтобы дома не заметили.

– Чего не заметили?

От неожиданности Гришка подскочил. Позади него стоял и улыбался во весь рот Мишка. А они с Танькой и не увидели, когда тот подошёл.

Врать другу Гришка не мог. И обмануть Таньку не мог. Поэтому он промолчал. А Танька пробурчала сквозь зубы:

– Много будешь знать, скоро состаришься.

Гришка испугался, что Мишка обидится. Но Мишка громко фыркнул, подмигнул Гришке с пониманием и отошёл.

А Гришка с тех пор частенько встречался с Танькой за школьным сараем. Они сидели рядышком на расчищенном от снега бревне и обсуждали, что возьмут с собой и когда же наконец отправятся в путь. Но это время никак не наступало, потому что Танькина мать заболела и болела тяжело и долго.

И Гришка, и Танька повзрослели за эти месяцы. И уже почти не верили, что в самом деле смогут убежать на фронт.

А потом вернулся Гришкин отец, и Гришкина жизнь стала меняться со скоростью картинок в калейдоскопе.

Когда он пришёл к Таньке прощаться, та не заплакала. Прижала к себе Гришкиного медведя, обещала беречь. А сама на память подарила точно такую же баночку с мёдом, какую принесла когда-то. И сказала:

– Мы же встретимся, правда? Приедешь к нам, когда война кончится?

Гришка проглотил липкий комок в горле и закивал.

– А я… Я тебя буду ждать.

Гришка перестал кивать, в последний раз посмотрел на Таньку и бросился бежать. Со всех ног, чтобы она не успела заметить, что он плачет.

* * *

Гришка отвернулся от окна и закрыл глаза. Он обязательно вернётся к Таньке. Даже если родители откажутся ехать в посёлок, он поедет туда сам. Один. Вырастет, заработает денег на билет и на подарок для Таньки и поедет. Тем более что вернуться в посёлок Гришке было нужно не только из-за Смирновой. Но это была его тайна.

Глава тринадцатая

Лис. 2021 год

– Да знаю я! – обиделся Лис.

– Ну тогда ладно, – не заметила его обиды девчонка. – А я – Василиса. Ты всегда, Лис, так сильно опаздываешь? Это, между прочим, невежливо. Я, между прочим, замёрзла, и мне всё надоело!

Краем сознания Лис удивился, что она замёрзла. Разве Снегурочкам бывает холодно? Хотя… Она ведь не настоящая Снегурочка, она – Василиса.

– Ты извини! – бросил он, стараясь казаться уверенным в себе. – У меня причина была. Уважительная.

– Так все говорят! – недовольно фыркнула Василиса. – А спросишь, в чём дело, такую ерунду рассказывают – слушать стыдно.

Лис вспыхнул от возмущения. Ещё не хватало, чтобы его назвали лжецом! За здоро'во живёшь.

Он хотел ответить грубо, но сдержался. Всё-таки девчонка его на самом деле долго ждала. И потом она была такой… Не как все.

– Во-первых, – старательно улыбнулся Лис, – это