Подарок из прошлого - Екатерина Алексеевна Каретникова

И протянул Василисе кстати вынутую из бумаги герберу.

– Ой! – просияла Василиса. – Спасибо!

– А во-вторых, я на самом деле опоздал, потому что…

– Да ладно! – махнула герберой Василиса. – Можешь не рассказывать. Извинение принимается! Поехали.

– Куда? – глупо спросил Лис.

– К нам домой, конечно! Мама ждёт.

– А, ну да.

Василиса уверенно схватила Лиса под руку и потащила к трамвайной остановке.

Лис ещё ни разу с девчонкой под руку не ходил, но виду решил не показывать. Ему было приятно, что Василиса идёт так близко, но в то же время он чувствовал себя не в своей тарелке. Как будто в театре занял не своё место. Сидеть-то там удобно, и видно всё здорово, но в любой момент может появиться настоящий хозяин этого места и вытурить Лиса с позором.

– Представляешь, моя прабабушка была влюблена в твоего прадеда! – вдруг заявила Василиса и расхохоталась.

– А ты откуда знаешь? – изумился Лис.

– Ой, – снова махнула герберой Василиса, – да это у нас прямо семейная легенда. А представляешь, если бы они поженились? Тогда ни меня, ни тебя бы не было!

Лис подумал, что всё в жизни складывается так, как должно быть. И раз была судьба им с Василисой появиться на свет, то никакая первая любовь бабушки этому помешать не могла. Он так и сказал Василисе. Она его выслушала внимательно, даже почти остановилась, а потом спросила:

– Так ты в судьбу веришь?

– Ну да! – кивнул Лис.

– А как понять, что судьба, а что нет?

– Очень просто! Если получилось – значит, судьба.

– Ну-у… – задумчиво протянула Василиса, – с этим спорить трудно.

– И не надо! – улыбнулся Лис.

Рядом с Василисой ему всё время хотелось улыбаться, будто кто-то нарочно тянул уголки рта вверх.

– И не буду! – кивнула Василиса и рванула вперёд. – Наш трамвай!

Лис еле успел вскочить за ней на нижнюю ступеньку задней площадки. Вот ведь – не девчонка, а метеор какой-то!

В трамвае Василиса обхватила поручень двумя руками, словно собиралась на нём повиснуть. Или сделать «солнышко».

– Устала! – весело призналась она и подогнула коленки.

Лис почти поверил, что сейчас она шлёпнется на грязный трамвайный пол, и поддержал её за белое пальто. Василиса выразительно округлила глаза и хмыкнула. Лис покраснел, отпустил её и засунул руки в карманы. А потом с самым независимым видом отвернулся и начал рассматривать усыпанную огнями синюю темноту в замёрзшем окне.

– Да ладно! – сказала вдруг Василиса. – Чего ты так смущаешься? У тебя что – с девчонками проблемы? Или ты ещё маленький?

Лис не ответил. Он смотрел в окно и не шевелился, только покачивался в такт движения вагона. Он решил молчать – чем дольше, тем лучше. А то слишком много эта Василиса о себе думает. Тоже нашлась взрослая умница, у которой никаких проблем ни с девчонками, ни с мальчишками!

Василиса пошуршала чем-то за спиной у Лиса и снова заговорила:

– А хочешь я тебе один совет дам?

Лис снова промолчал. Он понимал, что это невежливо. Но если честно, Василиса его здорово разозлила. Он даже сам удивился, что так завёлся из-за ерунды.

– Не хочешь? – отреагировала на его молчание Василиса. – А зря! Совет-то классный!

Лис прислонился лбом к стеклу и закусил губу.

– А может, ты онемел? – хихикнула Василиса. – От моей красоты?

Лис не удержался и тоже хихикнул.

– Ага-а… – многозначительно протянула она. – Тогда, если я угадала, хоть помычи, что ли!

Лис повернулся к ней и насмешливо высунул кончик языка.

– Бе-е! – промычал он.

То есть, наверное, проблеял, но уж что получилось, то получилось.

Василиса хлопнула его по плечу и расхохоталась.

– Это ничего! – сказала она, вытирая слёзы. – Ты мне тоже сразу понравился!

Лис замер от смущения. Такого ему ещё никто из девчонок не говорил.

А Василиса будто ничего не заметила и весело продолжила:

– Давай тогда встречаться, да?

Лис лихорадочно пытался понять: шутит она или всерьёз.

– Назначай мне свиданье! – велела вдруг Василиса.

И Лис понял, что если он сейчас промолчит или откажется, то век себе этого не простит. Даже если Василиса смеётся и ни на какое свиданье с ним не пойдёт. Потому что… Потому что в каждой шутке есть доля шутки. И лучше выглядеть смешным, чем обидеть такую девчонку. А что она обидится – абсолютно точно.

– Завтра, – сипло выдавил Лис, – в метро, у выхода. В три часа.

Василиса сверкнула глазами и снова засмеялась.

– Что завтра у выхода? – переспросила она и хитро прищурилась.

Лис откашлялся, вдохнул поглубже и выпалил:

– Приходи на свиданье.

Слово, сорвавшееся с губ, показалось ему старомодным и дурацким, но раз Василиса употребила именно его, то Лис не стал подбирать другое.

Василиса вдруг стала серьёзной.

– А ты этого хочешь? – спросила она.

– Да, – честно ответил Лис.

– Или я сама напросилась?

– А это неважно. Придёшь?

Василиса капризно дёрнула плечом:

– Ещё как важно!

– Тогда – нет! – выдохнул Лис.

Пока он не мог поверить, что ещё чуть-чуть – и девчонка, похожая на Снегурочку, согласится пойти с ним на свиданье. Или к нему на свиданье? Василиса закусила губу. Лис застыл. Кровь прилила к щекам, в голове застучали молоточки.

– Тогда – да! – выдохнула Василиса.

И помчалась к передним дверям.

– Стойте! Не закрывайте! Мы выйти не успели!

Глава четырнадцатая

Гришка. 1944 год

Гришка вертел головой так, что заболела шея, и не мог остановиться. Перед глазами рябило от ярких и каких-то совершенно незнакомых красок. Эти краски были повсюду. В небе, сверкавшем густой голубизной, прошитой серебряными стежками тонких облаков. Под ногами, где острыми стрелками рвалась ввысь первая перламутрово-зелёная трава. На горизонте, далёком-далёком, прочерченном линией между землёй и небом.

Станция, на которой поезд стоял одну минуту, приняла Гришку и его родителей ранним утром. Гришка легко соскочил со ступенек вагона на серую гальку. Ступни обожгло даже сквозь подошвы сапог. А сапоги у Гришки были новёхонькие. Отцов подарок.

Гришка замычал. Вот ни за что бы не подумал, что прыгать в гальку так больно!

Отец пошагал к зданию станции. Хоть он и хромал, но шёл всё равно быстро. Мать семенила за ним. Гришка пока мычал, пока осматривался, отстал прилично.

– Догоняй! – крикнул отец через плечо. – Здесь теряться нельзя!

Гришка помчался, пиная гальку. Камушки отлетали далеко. Гришке понравилось смотреть, как они подпрыгивают, и он чуть не отстал ещё больше.

Отец зашёл в синюю дверь. Дверь была покрашена недавно. От неё даже краской воняло. Мать заходить не стала. Опустилась на чемодан и приготовилась ждать.

– Зачем отец туда пошёл? – спросил Гришка.

– Сейчас узнаешь, – ответила