Пелена. Собачелла - Наталья Шицкая

в больницу ехать, хотел за проезд сам заплатить, но мама не позволила. Сказала, что еще пригодятся. Как будто знала. Там и на билет, и на еду хватит. Как до места доберусь, выберу себе большое крепкое дерево и сделаю дом. Домик на дереве! Мечта! Макс рассказывал, что его сколотить нетрудно, были бы ветки подходящие. Потом заведу кур, чтобы яичница каждое утро была, и собаку, которая станет меня и кур охранять. Для них придется конуру и сарай делать внизу, под деревом. К себе же не возьмешь, свалятся. А чтобы не замерзли, подстелю пижмятину с мячами. Штаны — курицам, футболка — собаке. Мне все равно она не нравится, а им тепло будет. Да и другой одежды у меня полно, сумка вон не закрывается. Вжик! Никак! Вжик! Не поддается! Только шум от этого замка.

— Тыдря! Ты чего там делаешь? — это шептал Сашка.

Ну вот! Разбудил на свою голову.

— Ухожу! — так же тихо ответил я. Вжик! Молния на сумке неожиданно поддалась. Я взвалил поклажу на плечо, взял с тумбочки очки и сотовый и направился к двери. Но тут выход мне загородил взъерошенный Выдря.

— Куда собрался-то? Домой, что ли, не терпится? Выписка через два дня всего!

— Вот именно, что через два! Мне раньше уйти надо.

Выдря непонимающе хлопал глазами.

— Случилось что-то у твоих? Завтра попросись. Может, выпишут. А лучше, чтобы родители позвонили врачу. Тогда он точно отпустит.

Я попробовал обойти Выдрю, но сосед не пускал. Да еще эта сумка… никак не хотела проходить в проем, цеплялась за косяк, а в ней ужасно громко звякали ложка с кружкой.

— Ты не понимаешь! Надо мне! Не домой! Просто…

— Ночью?

Настойчивость Выдри начинала злить. Я кивнул и предпринял новую попытку протиснуться в щель между соседом и дверным косяком. Но тот не пускал.

— Не пойдешь, пока все не расскажешь! Это из-за родителей? Ты несколько дней от них прячешься.

Ну вот что за Выдря! Что за человек! Надо же ему влезть!

— Ты не поймешь! — огрызнулся я. — У тебя же все хорошо! Твои же родители не разводятся и не врут про убежавшие поезда и тайные встречи с сестрой.

И тут Выдря заржал! Не засмеялся даже, а заржал как конь. Гы-гы-гы! Будто в этом было что-то веселое. Даже Макс, который всегда спал как убитый, пушкой не разбудишь, заворочался в постели и что-то промычал сквозь сон. Ох уж этот Сашка! Зря я ему рассказал. Знал же, что не поймет.

— Тихо ты! Чего смеешься?!

— И ты из-за этого сбежать собрался? Ну и дурак!

Вот это был повод подраться. За такие слова Выдря обязан был ответить. Я замахнулся, но тут сумка соскользнула с плеча, потянула вниз, и я весь как бы потянулся за ней. Вместо удара получился какой-то жалкий тычок в бок, а сумка с грохотом упала на пол. Где-то неподалеку от нашей палаты распахнулась дверь.

— Ложись! — крикнул мне Выдря, и мы помчались к своим кроватям.

Сумку-предательницу я машинально загнал ногой за тумбочку. Времени хватило, только чтобы улечься, накрыться одеялом и закрыть глаза. Я даже тапки не снял.

В палату заглянула сонная медсестра, повертела головой из стороны в сторону, зевнула и пошла обратно. Досыпать.

Мы еще несколько минут полежали молча, потом я сказал:

— Сам дурак! Всю операцию сорвал. Выпишут тебя завтра, тогда и сбегу.

Выдря высунул нос из-под одеяла. Из коридора в палату проникал мягкий приглушенный свет, он падал как раз на кровать соседа, поэтому я мог видеть его лицо. Точнее, очертания, ведь очки до сих пор держал в руке. Сосед улыбнулся:

— А зачем?

— Надо так! Они меня обманывали, говорили, что папа в командировку уехал, что скоро вернется, а сами знали, что это не так. И Светка, моя сестра, с ним виделась. И мама с бабушкой молчали. А потом оказалось, что они развелись и не любят друг друга. И нас не любят. Нет, не нас! Только меня! Со мной-то папа не встречался, не приходил к школе, только к Светке. Ему все равно. И маме все равно. И тебе тоже, чего прикидываешься?! Какая разница, сбегу я или нет. Тебя завтра вся семья Выдрей встречать будет, радоваться. У тебя же родители не разводятся!

Я выдохнул. А Сашка опять улыбнулся:

— Ага. Потому что давно развелись.

— Чего? — я не верил ушам. Не может такого быть.

— Того. Мои два года назад развелись. У мамы теперь новый муж — дядя Игорь, папа один живет. Я к нему часто приезжаю.

— А как же… сестра? Ты говорил, что у тебя скоро сестра родится?

— Ну да. У мамы и дяди Игоря. Он мне нравится, веселый, в походы меня часто берет, на лыжах кататься. С папой, конечно, жить лучше, он же папа, но и так тоже неплохо.

— И они тебя все любят? — я не мог поверить, что так бывает. Наверное, Выдря придумал все, чтобы меня поддержать.

— Еще как любят! Не, сначала мне тоже обидно было, но потом привык. Это же ничего страшного, что развод, так тоже жить можно. Мама и папа рядом, не ругаются, как раньше. Красота!

«Да уж, красота!» — подумал я и отвернулся.

В ту ночь мне снился туман. Серой пеленой он окутывал деревню под названием Терехово. Я никогда там не бывал, но во сне точно знал, что это она. По улице, тренькая звонком, ехал на велосипеде Выдря, перед ним бежал Макс и освещал дорогу хрустальным глазом. Во сне глаз у него действительно светился — мерцал холодным бледным светом предоперационной палаты. Я следовал за ними. Деревня заканчивалась, сквозь марево виднелся лес: острые макушки выныривали из тумана, словно из дымовой завесы, и тоже казались серо-черными, будто обугленными. Мальчишки остановились возле огромного дерева и внезапно скрылись из виду, будто растворились или их засосало в туман. Сверху меня кто-то окликнул. Я поднял голову — на ветках висел плохо сколоченный домик, похожий на собачью конуру. Из него выглядывали лохматый пес и пестрая курица.

«Красота! — хором заверещали они, увидев меня. — Красота, Даня! Красота!»

«Красота!» — повторил я вслед за ними и проснулся.

Утро еще не наступило, но в отделении было неспокойно. Где-то горела лампа, и ее отсвет проникал в палату, нарушая царивший в ней полумрак. Спросонья коридорные шорохи показались мне непривычно громкими и пугающими. И немного таинственными! Суетились, взволнованно шептались и переругивались медсестры, хлопали дверьми соседней девчачьей палаты. А