Занимательная наука на свежем воздухе - Яков Исидорович Перельман

совершенно не существующих для невооруженного глаза, — все это, конечно, чересчур резко противоречит вышеприведенному объяснению. Стало ясно, что природа создана по плану, не приуроченному к ограниченным внешним чувствам человека и его несовершенным средствам познания.

В настоящее время, когда наука окончательно и бесповоротно откинула последние остатки антропоморфического взгляда на природу, взгляда, ставящего человека в центре Вселенной, красота форм органического и неорганического мира не находит уже себе столь простого и исчерпывающего объяснения.

Часть радиолярии Lychnaspis polyancistra по Геккелю

В отдельных случаях, правда, и современному ученому удается вскрыть причины, действием которых можно объяснить правильность и красоту той или иной группы произведений природы. Но найти один общий руководящий принцип, который охватывал бы все разнообразие творческих сил природы и обнимал бы всю совокупность бытия, не только не удалось до сих пор, но едва ли удастся когда-либо в будущем. По крайней мере не видно, каким образом одна и та же причина могла бы обусловливать красоту форм во всех трех царствах природы. Чарльз Дарвин, со свойственной этому замечательному натуралисту проницательностью, указал на одно обстоятельство, могущее объяснить красоту многих форм животного мира, — это так называемый половой подбор. Дарвин обратил внимание на то, что самцы, случайно родившиеся с тем или иным украшающим их тело признаком, имеют больше шансов оставить потомство и передать ему свои выгодные признаки, нежели особи, лишенные этого преимущества. Таким образом, каждое случайное уклонение от нормы, делающее самца так или иначе привлекательнее для самки, укрепляется и усиливается в потомстве, между тем как прочие индивиды роковым образом обрекаются на бесплодие либо оставляют весьма немногочисленное потомство.

Этот простой принцип объясняет целый ряд загадочных явлений в мире животных, в частности, в двух высших типах — позвоночных и суставчатоногих[35]. Великолепное оперение многих птиц, их приятное пение, разнообразные придатки и украшения самцов и т.п. — все это следствия полового подбора; то обстоятельство, что у некоторых отрядов хорошо поют и красиво оперены лишь одни самцы, объясняется тем, что наследственные признаки часто передаются лишь одноименному полу.

Бабочка (Actias isabellae)

Цветок орхидеи (Odontoglossum crispum)

Здесь заслуживает внимания одно важное обстоятельство: если красота животных форм объясняется половым подбором, то необходимо допустить единство чувства красоты у человека и у животных. В противном случае то, что кажется красивым человеку, могло бы не представлять ничего привлекательного для животных и наоборот; между тем мы видим, что основа чувства красоты если не тождественна, то во всяком случае однородна у человека с остальным животным миром. Отсюда ясно, что чувство прекрасного не является субъективной особенностью человеческого духа, а имеет, по крайней мере в своих элементарных проявлениях, несравненно более глубокое основание, коренящееся в самой природе. Ниже мы встретимся с фактами, еще рельефнее потверждающими ту же мысль.

Если от высших животных мы спустимся ниже по цепи органической лестницы, к более простым животным формам, то убедимся, что указанный выше принцип Дарвина к ним совершенно неприменим. Представители типа лучистых, общеполостных и многие простейшие по красоте форм и богатству красок нередко превосходят более высоко-организованных животных — достаточно вспомнить морских звезд (морских ежей[36]), актиний (медуз) и др. Как же объяснить изумительную правильность и изящество их строения? Ведь все эти организмы лишены способности зрения и, следовательно, вся эта красота не может играть никакой роли в деле размножения.

В числе приложенных рисунков читатели найдут изображение кремниевого скелета радиолярии, микроскопического организма из типа простейших; по изяществу и художественной тонкости скелет этот может смело соперничать с многими произведениями человеческого искусства. А между тем сотни этих микроскопических созданий образуют на стеклышке едва заметную для простого глаза пылинку!

Радиолярия Dorataspis typica по Геккелю

Диатомея

Красота форм и гармония красок в царстве растений также составляет для естествоиспытателя еще не разрешенную загадку. Указывают на то, что яркая и пестрая окраска цветов выгодна для растений, так как выделяет их на однообразном зеленом фоне травы или листьев и тем легче привлекает насекомых, столь способствующих опылению; ту же роль играет и приятный аромат цветов. Несомненно, что указанное обстоятельство имеет известное значение; однако таким путем можно объяснить яркость цветов, но не их изящную правильную форму и нежную гармонию красок. Впрочем, вполне возможно, что многие орнаменты и сочетания красок оттого и нравятся нам, что мы привыкли встречать их в природе. Но и это обстоятельство едва ли существенным образом влияет на постановку вопроса, объясняя лишь сравнительно тесный круг явлений.

Микроскопические формы растительного царства также часто поражают глаз наблюдателя красотой узора и тонкостью строения. Перед нами мельчайшие панцири диатомовых водорослей, представляющих на микроскопическом пространстве удивительное разнообразие красивых и правильных узоров. Изображенный на приложенном рисунке образчик едва достигает в диаметре 1/10 доли миллиметра; в объеме булавочной головки таких панцирей помещается более полутора тысяч! Мы находим на земном шаре мощные пласты отложений, сплошь состоящих из этих микроскопических созданий.

Берлин покоится на почве, представляющей такой пласт диатомей, и каждая щепотка песку в его окрестностях состоит из миллионов этих нежных художественных созданий.

Немало объектов, способных привести в восхищение самого взыскательного художника, представляет и природа неорганическая. Кому не известны, например, изящные «ледяные цветы», появляющиеся зимой на оконных стеклах, — тончайшие образования, напоминающие то птичье перо, то веткус листьями, то вайю папоротника. Еще красивее снежинки, составленные в чрезвычвычайно сложную фигуру; под микроскопом каждая из снежных пушинок, миллионами кружащихся в воздухе, представляет собой верх красоты, тонкости и изящества. Они далеко не все тождественны между собой — наоборот, смотря по высоте облаков, степени влажности, температуре и проч., до чрезвычайности разнообразны, сохраняя, впрочем, свой основной тип шестилучевой звезды. Это постоянство основной формы и углов — явление, общее для всех кристаллических тел.

Казалось бы, кристаллы, представляющие собой элементарный образчик правильности форм в природе, способны дать естествоиспытателю ключ к разгадке тайны красоты более сложных форм. Мысль эта, по всей вероятности, справедлива, но дело в том, что и сами кристаллы при всей своей видимой простоте являются пока для ученого загадкой. Усилия геометров, физиков, химиков и минералогов, правда, раскрыли множество