Занимательная наука на свежем воздухе - Яков Исидорович Перельман

не что иное, как маленькую бородавку или сосочек, выступающий над кожицей растения и легче всего подверженный механическим воздействиям. В некоторых случаях к ним присоединяются еще особые шипики, служащие для усиления раздражения (у мимозы, например). У других растений такая бородавочка имеется на тычиночных нитях и играет важную роль при процессе опыления. Стоит насекомому сесть на такой цветок и начать лизать сладкий сок, выделяемый нектариями, чтобы неизбежно задеть упомянутую чувствительную бородавку — и тогда тычинки тотчас же пригибаются к насекомому и осыпают его своею пыльцой. Вообще перенесение пыльцы с одного цветка на другой у большей части растений происходит при помощи насекомых, и приспособления, облегчающие подобный перенос, крайне разнообразны. Другой поучительный пример представляет обыкновенный барбарис. Пыльники его тычинок снабжены чувствительными бородавками, помещающимися почти у самого нектария; насекомое, лакомящееся сладким соком медников, задевает за этот чувствительный выступ; вслед за тем пыльники внезапно открываются и высыпают свою пыль на насекомое, совершенно не подозревающее о той услуге, которую оно оказывает приютившему его растению. Явление это легко вызвать и искусственно: выберите крупный цветок барбариса и осторожно дотроньтесь до основания пыльника кончиком тонкой иглы или щетинки — эффект будет тот же.

Цветок барбариса до и после механического раздражения его пыльников

Очень любопытны органы, открытые Габерландом у цепких растений, снабженных усиками, — винограда, огурца, тыквы. На внутренней кожице их изогнутых усиков разбросано множество особых круглых клеточек, содержащих каждая по острому кристаллику щавелевокислой извести. Когда усик, качаемый ветром, случайно придет в соприкосновение с предметом, могущим служить точкой опоры, то в названных пунктах кожицы растение сильнее чувствует прикосновение, и это усиленное раздражение побуждает усик обвиваться вокруг опоры. Острый кристаллик усиливает раздражение совершенно так же, как заноза в коже делает ее гораздо чувствительнее к малейшим прикосновениям.

Все эти и им подобные факты доказывают, что растения не только чувствительны к внешним раздражениям, но и способны передавать их из одной части организма в другую — совершенно так же, как и у животных. Достаточно дотронуться до одного листочка мимозы, чтобы один за другим стали смыкаться все листочки сложного листа, а нередко раздражение передается даже на соседние, выше или ниже сидящие листья. При сильном и внезапном воздействии раздражение распространяется на расстоянии до полуметра от места непосредственного прикосновения. Каким путем совершается эта передача, пока еще неизвестно. В самое последнее время ботаник Ремэ[25] открыл в подземных частях некоторых лилейных особые нитевидные элементы, которые, по его мнению, играют в растительном организме роль нервов, т.е. служат для передачи внешних раздражений на расстояние. Открытие Ремэ до сих пор еще никем не было проверено, и вопрос о «нервной системе» растений остается неразрешенным. Весьма возможно даже, что у растений и совсем нет никаких особых органов для передачи раздражений, так как протоплазматическое содержимое их клеток соединяется через поры оболочек тончайшими нитями и образует одно связное целое. Понятно, что при подобных условиях передача возбуждения может совершаться и без особых проводящих путей. Мы видели выше, что и органы чувств у растений удовлетворяют лишь самым скромным требованиям и не могут выдержать сравнения со сложно устроенными органами высших животных[26].

Большой интерес представляют также открытые недавно Габерландом и Ремэ так называемые статоцитные органы, или статоцисты, в тех частях растений, которые обнаруживают стремление ориентировать себя определенным образом под влиянием силы тяжести (геотропизм). До сих пор оставался без объяснения вопрос о том, почему стебель всегда растет вертикально вверх, а главный корень — вертикально вниз; все попытки свести это загадочное явление к чисто механическим движениям оставались безуспешными. Только что упомянутое открытие Габерланда и Ремэ освещает вопрос с совершенно новой точки зрения. Они заметили, что во всех частях растений, способных реагировать на силу тяжести, разбросано значительное число легкоподвижных крахмальных зерен, собранных в особых клетках. Эти-то зерна и предназначены, по-видимому, для того, чтобы при всяком наклонении какой-либо части растения изменять свое положение в клетке, пассивно поддаваясь действию тяжести: благодаря этому растение получает возможность ориентировать свои органы относительно плоскости горизонта.

S — статоцист (по Габерланду)

Совершенно подобные же органы открыты и у животных и также служат для поддержания тела в вертикальном положении. Немногие, вероятно, знают, что даже у человека имеются специальные органы для чувства направления — это полукружные каналы внутреннего уха; если в силу каких-либо причин каналы эти будут повреждены, то человек лишается возможности держаться на ногах, утрачивает всякую способность восстанавливать равновесие своего тела и ориентировать его в пространстве. Оказывается, что с повреждением упомянутых органов (статоцистов) у растений ими также утрачивается способность реагировать на силу тяжести: стебель перестает тянуться вверх, а главный корень не направляется более, как раньше, вертикально вниз.

С открытием органов чувств у растений сглаживается одно из самых существенных различий между этими органами и животными; специфической особенностью для растительного мира остается пока способность перерабатывать неорганические вещества мертвой природы в органические — способность, неизвестная в животном мире. Все остальные различия оказались в действительности несуществующими. Как это ни странно, но, по-видимому, недалеко уже то время, когда рядом с анатомией и физиологией растений будет излагаться их психология, или вернее — психофизиология[27].

Морская роза (Cerianthus), обнаруживающая свою чувствительность к действию тяжести тем, что при повороте сетки неизменно сохраняет вертикальное положение

Наши домашние животные в диком состоянии

Опрос о том, от каких диких пород произошли наши домашние животные, наряду с многими другими подобного же рода вопросами еще не вполне выяснен, несмотря на многочисленные исследования, сделанные до настоящего времени в этом направлении. В течение многих тысячелетий, протекших с того времени, как человек впервые приобщил животных к своему хозяйственному обиходу, во внешнем виде и внутреннем строении их тела произошли столь разнообразные изменения, что первоначальные дикие виды превратились в новые породы животных.

Точно так же, благодаря покровительству и заботам человека, изменились существенным образом их питание, прежний образ жизни, привычки, способность противостоять неблагоприятным влияниям климата и внешней среды.

Большая часть домашних животных до такой степени сжились и привыкли к человеку, что, по-видимому, существование их без человека становится немыслимым. Но такой взгляд совершенно неверен: нередко случалось, что кроткие домашние животные, сбросив с себя иго