Водители фрегатов - Николай Корнеевич Чуковский

воинов, а у Сегюи не меньше двух тысяч. У него дюжина ружей, у Сегюи не меньше двух тысяч. У него дюжины ножей, у Сегюи несколько сотен. Увидев сложенный вокруг частокола хворост, Рутерфорд знал, что участь деревни решена.

Он полз по лагерю осаждающих. Воины сидели возле ярких костров, а он держался в темноте, и они не видели его. Он медленно передвигался от костра к костру, ища взятых в плен женщин.

И наконец он нашёл их.

Женщины были привязаны к соснам шагах в пятидесяти от частокола родной деревни. Каждую из них прикрутили к стволу не спиной, а грудью, вероятно для того, чтобы они не видели происходящего вокруг. Пленницы молчали, словно мёртвые, и Рутерфорд догадался, что им заткнули рты.

Неподалёку от них горел костёр. Вокруг костра сидели воины – человек десять – и жарили на камнях рыбу. Они были так заняты своим делом, что на женщин не обращали никакого внимания. Свет костра терялся среди деревьев, и пленницы находились почти в темноте. Рутерфорд тихо крался между ними, ища Эшу. Он осмотрел больше двадцати неподвижных женских фигур, прежде чем заметил её. Лицо девушки было крепко прижато к стволу сосны. Тело её оказалось опутанным, словно паутиной, множеством тонких верёвочек, и она не могла пошевелить ни рукой ни ногой.

Рутерфорд осторожно поднялся на ноги и вынул свой нож. Быстро перерезал он все верёвки, одну за другой. Девушка, почувствовав, что связывавшие её путы уничтожены, обернулась. Только теперь увидела она своего освободителя.

– Идём, Эшу, – прошептал он.

Она ничего не ответила и схватилась обеими руками за свой рот. Он вдруг заметил, что в её широко раскрытый рот вложен большой кусок дерева, мешающий ей говорить. Он с силой выдернул деревяшку у неё изо рта. Она застонала.

И в ту же минуту сзади прогремел выстрел. Воины, сидевшие у костра, заметили его. Схватив девушку за руку, он стремительно потащил её в лес, в темноту. Грянули новые выстрелы, и он услышал сзади топот ног. За ними гнались.

Он чувствовал, что Эшу не может бежать. У неё затекли от верёвок ноги. Она падала при каждом шаге, и ему приходилось волочить её за собой по земле. Он поднял её, взвалил себе на плечи и побежал.

Весь лагерь осаждающих всполошился. За ним гналась уже целая толпа. Жужжали пули, но он оставался невредим, так как плохо был виден во тьме. Погоня настигала его. Тяжёлая ноша, которую он тащил на плечах, замедляла его бег. Он мчался, сам не зная куда, не разбирая дороги, ломая кусты и ветви. Иногда он неожиданно менял направление, чтобы сбить своих преследователей с толку. Но они всякий раз опять замечали его, и погоня возобновлялась.

Сердце его стучало. Он чувствовал, что бежит медленнее. За спиной он уже слышал дыхание воина, который бежал впереди всех с копьём в руках. Рутерфорд знал, что сейчас это копьё вонзится ему в спину.

– Брось меня, – задыхаясь, прошептала Эшу. – Убегай сам. Я мешаю тебе бежать.

Но Рутерфорд собрал последние силы и, не оглядываясь, помчался дальше. Погоня была уже совсем близко. Он ни на что не надеялся и всё же бежал.

И вдруг земля выскользнула у него из-под ног. Он почувствовал, что летит по воздуху куда-то вниз, в чёрную пропасть. Со страшной силой ударился он обо что-то. Рот и глаза залепило ему рыхлой землёй.

Битва

Рутерфорд с трудом сел, плюясь и фыркая. От ушиба ныла вся спина. Глянув вверх, он увидел две высокие земляные стены, между которыми извивалась узкая тёмно-синяя речка неба, усеянная яркими звёздами. Ему сделалось дурно при мысли, что он упал с такой высоты.

– Где мы? – спросила Эшу чуть слышным голосом.

Она лежала рядом с ним и испуганно глядела вверх.

– Мы в овраге, – сказал Рутерфорд. – В овраге за деревней. К счастью, мы упали на кучу песка. Только это спасло нас.

– А где тот большой страшный воин, который гнался за нами?

– Он остался там, наверху. Они больше не будут преследовать нас, – рассмеялся Рутерфорд. – Они уверены, что мы разбились насмерть.

По дну оврага с тихим плеском бежал ручеёк. Рутерфорд заметил его, потому что в нём отражались звёзды. Подойдя к ручейку, Рутерфорд с наслаждением вымыл разгорячённое лицо. Неужели это тот самый ручеёк, который течёт из его подземелья? Поражённый этой мыслью, Рутерфорд обернулся к девушке и сказал:

– Идём!

– Куда? – спросила Эшу. – Ближайший выход из этого оврага в двух днях пути отсюда.

– Идём! – настойчиво повторил Рутерфорд и протянул руку, чтобы помочь ей встать.

Эшу поднялась, но сейчас же, вскрикнув, снова повалилась на песок. Падая в овраг, она растянула себе связки на левой ноге и ходить не могла. Рутерфорд взвалил её на плечи и понёс. Он быстро шагал по дну оврага, направляясь против течения ручья.

Почти всё дно оврага было завалено острыми камнями, и, упади они немного правее или левее, их ждала смерть.

Ломая кусты, раздвигая тростник, Рутерфорд шёл всё дальше. Наконец ручей круто свернул, и Рутерфорд нащупал руками вход в пещеру. Он тащил удивлённую и испуганную Эшу по тёмным подземным коридорам, ощупью находя себе путь во мраке. Девушку он придерживал на плече левой рукой, а правой беспрерывно касался потолка, чтобы не пропустить шахты, ведущей наверх, в его дом. В конце концов он нашёл эту шахту и остановился.

– Держись крепче! – прошептал он девушке.

Эшу обхватила его шею руками и повисла у него на спине. Он полез по шесту вверх. В узкой, как печная труба, шахте им двоим было тесно, и они с трудом протискивались вперёд. Шест гнулся под их двойной тяжестью. И всё же они благополучно добрались до его верхушки.

– Становись мне на плечи, Эшу, и подыми доску, которую найдёшь у себя над головою, – сказал Рутерфорд.

И через минуту они были уже в доме пленников. Но Эшу всё ещё не понимала, где она находится, и испуганно жалась к своему спасителю. Рутерфорд отодвинул щеколду и распахнул дверь.

Им в лицо хлынул такой ослепительный свет, что они на мгновение зажмурились. По земле бегали тени. Прыгающие языки пламени со всех сторон лизали чёрное небо.

– Мы в нашей деревне! – воскликнула Эшу.

– Воины Сегюи подожгли частокол, – сказал Рутерфорд.

Частокол горел сразу во многих местах. С грохотом рушились тяжёлые брёвна. Люди, окружённые кольцом огня, беспомощно метались под гам собак и плач детей. Воины подымали копья – им хотелось скорее сразиться с врагом. Но враг был неуязвим, заслонённый стеной пламени.

Ветер носил искры по воздуху, и соломенные хижины вспыхивали одна за другой. Они сгорали сразу, с необыкновенной быстротой – в одно мгновение на месте большой хижины оставалась маленькая тёмная кучка пепла. Хозяева даже не пытались спасать свои жилища – они знали, что загоревшуюся солому потушить невозможно.

В самом конце улицы возле заложенных брёвнами ворот частокол внезапно рухнул, образовав широкое отверстие. В это отверстие