Водители фрегатов - Николай Корнеевич Чуковский

тебя вождём, Желтоголовый, когда прогоню Сегюи из моей страны, потому что ты велик и мудр, – продолжал Эмаи. – А Сегюи я отомщу. Я собственной рукой разобью ему голову и истреблю весь его род.

Их осталось всего двадцать шесть человек, считая Эшу, которую воины поочерёдно несли на плечах. Все до одного были ранены – кто хромал, кто не мог двинуть перебитой рукой, кто лишился уха и глаза. Эмаи, исцарапанный с ног до головы, был мокрый от собственной крови. И всё же они думали только о мести. Снова выстроить родную деревню, освободить своих жён, сестёр, дочерей из рабства – это была их единственная мечта, и они не забывали о ней ни на минуту.

– Нет, ты будешь вождём раньше, чем я вернусь и убью Сегюи, – говорил Эмаи. – Если бы не ты, от нашего племени не осталось бы в живых ни одного человека. Я возведу тебя в вожди, едва мы придём в страну Таранаки, к моим друзьям и союзникам. Я верховный вождь и могу сделать вождём кого пожелаю.

Рутерфорд молчал. Стало уже совсем светло, и Эмаи решил, что продолжать путешествие днём слишком опасно: кто-нибудь может увидеть их сверху. Найдя небольшое углубление под скалой, висевшей над оврагом, они все укрылись в нём. Воины убили копьями несколько куропаток, которые во множестве гнездились на дне оврага. Они съели их сырыми, потому что разводить огонь было опасно – враги могут заметить дым костра. Рутерфорд, несмотря на сильный голод, съел очень немного – он так и не привык есть сырое мясо.

Они просидели под скалой весь день, но, едва стемнело, снова тронулись в путь по бесконечному оврагу. Мало-помалу овраг становился не таким глубоким, а стены его не такими отвесными. В конце концов на третью ночь пути им удалось выбраться из него. Они вступили в лес.

Эмаи повёл свой маленький отряд к югу, в далёкую страну Таранаки.

– Старый Отако, верховный вождь племени Таранаки, был другом моего отца, – говорил Эмаи. – Он примет меня как брата и поможет мне победить моих врагов.

Первое время они шли только по ночам, а днём укрывались в самой глухой чаще леса. Иногда в лесу они встречали людей. Это были беглецы из разграбленных Сегюи деревень. Среди них иногда находились и женщины. Большинство беглецов принадлежало к племени Эмаи. Но порой среди них попадались представители и других племён – ведь Сегюи разгромил всю северную часть Северного острова Новой Зеландии. Все они, изголодавшиеся, перепуганные, преследуемые, присоединялись к Эмаи и вместе с ним шли на юг. Отряд всё увеличивался, и после трёх недель пути по разорённой стране их было уже около пятисот человек.

Иногда они натыкались на пепелища сожжённых деревень. Там, где прежде был частокол, торчали обгорелые брёвна, редкие, словно поломанные зубы. Обглоданные человеческие кости свидетельствовали о страшных пирах, которые недавно здесь происходили. Наши путники всегда огибали стороною эти жуткие развалины, боясь встретиться с врагами.

Питались они очень скверно – редко-редко удавалось им убить одичалую свинью, убежавшую в лес из какого-нибудь разграбленного селения. Они глотали всё, что попадалось им под руку: голубиные яйца, улиток, червей, пауков, корни папоротника. Эмаи запрещал жечь костры, и всю пищу приходилось есть сырой. Рутерфорд страдал от этого больше всех и сильно похудел.

Нога Эшу скоро поправилась, и теперь девушка шла сама, без посторонней помощи. Она, как верный пёс, не отставала от Рутерфорда ни на шаг. Она доставала для него папоротниковые корни и делилась с ним птичьими яйцами, которые находила в гнёздах.

Страна вокруг них становилась мало-помалу всё гористее. Круглые холмы северной части острова сменились настоящими горными кряжами. Путники пробирались узкими ущельями меж огромных серых скал. Взбираться на склоны гор было слишком рискованно, потому что там их могли бы заметить издалека. Часто им приходилось перебираться вброд через стремительные речки с ледяной водой. Эти речки были так холодны потому, что они образовались из снега, тающего на вершинах гор. Но несколько раз им попадались и горячие ключи, окружённые клубами пара. Вода в этих ключах так горяча, что к ней невозможно прикоснуться. Горячие ключи били из земли высоко вверх, словно исполинские фонтаны. Они доказывали, что вулканические силы, поднявшие некогда Новую Зеландию со дна океана, ещё не утихли. Рутерфорд во время этого путешествия не раз видел вулканы, над которыми вились дымки.

Эмаи вёл их к огромной далёкой горе, снежная вершина которой ослепительно сверкала на солнце. Гора эта была гораздо выше всех окрестных гор.

– За ней находится страна Таранаки, – сказал Эмаи, показывая Рутерфорду гору. – Когда гора окажется сзади нас, мы будем у наших друзей.

Рутерфорд вспомнил, что видел эту снежноглавую гору с моря, когда «Агнесса» блуждала возле берегов Новой Зеландии, подыскивая удобную бухту, чтобы пристать. Капитан Коффайн называл её горою Эгмонта.

Наконец они вышли из разорённого края. И стали попадаться деревушки, не тронутые войной и пожаром. Жители этих деревушек встречали путешественников очень дружелюбно. Они боялись, что Сегюи явится и к ним. Поэтому всех врагов Сегюи они считали своими союзниками. Армия Сегюи страшила их главным образом своими ружьями. Эти обитатели центральной части острова совсем не имели огнестрельного оружия.

Вожди деревень оставляли Эшу и Эмаи ночевать в своих хижинах. Они щедро угощали гостей. Все видели, с каким уважением Эмаи относится к Рутерфорду, и относились к нему так же. Слава о том, как он пробрался во вражеский лагерь, как он освободил пленницу, как он вырыл подземный ход и обманул этим Сегюи, распространялась из деревни в деревню. Его огромный рост, огненные волосы и белая кожа восхищали простодушных новозеландцев. Рутерфорда всюду встречали как вождя, хотя он не был ещё вождём. Спал он вместе с вождями, по правую руку Эмаи. Все охотно кормили его, и он скоро опять пополнел.

Теперь, когда можно было идти днём, они шли гораздо быстрее. Обогнув гору Эгмонта, они вошли в страну Таранаки, о которой так страстно мечтал Эмаи.

Великая война

Белый новозеландец

Таранаки – приморская страна. Она расположена на берегу широкого Кукова пролива. Море! Ведь только море могло принести Рутерфорду избавление, могло вернуть его на родину. Жадным взором оглядывал он горизонт – не видно ли где-нибудь паруса? Но море было нелюдимо и пустынно.

Они посетили в Таранаки много деревень, которые показались Рутерфорду богаче деревень племени Эмаи. Огороды вокруг них были обширны, в загородках хрюкали свиньи. Но главным промыслом племени Таранаки было рыболовство. Флот, состоявший из множества больших пирог, шнырял целыми днями у берега. Рутерфорд не раз видел, как рыбаки, стоя на носу пироги, убивали копьями колоссальных акул. Вонючий акулий жир таранакцы считали лакомством и любили больше свиного сала. Во время каждого отлива всё население страны выходило на берег собирать рыб и раковины. Раковины ели только