Одесские рассказы. Конармия - Исаак Эммануилович Бабель

– Делать надо болид будущего…

Он дернул себя за повязку.

– Вот осуществленные межпланетные путешествия… Вот полет на Луну. Скорости в тысячи километров в высших слоях атмосферы.

– Луна подождет, – ответил Фридман. – Поехали на верфь, Петр Николаевич…

На лицах комсомольцев смятение, почти отчаяние.

– Вы здесь сидите, – волнуясь, сказала Вихрашка, – Петр Николаевич, и не знаете… На Мурашко нажим отчаяннейший… Завтра другие люди будут всем ведать, не вы…

– Вы не правы, Петр Николаевич, – сказала Наташа.

При звуках негромкого, непреклонного голоса Наташи Жуков сжался, метнулся, замер.

– Сегодня нужно одно: чтобы «СССР–1» прошел испытания…

– Покажите, – протянул к ней руку Жуков.

Наташа подала расчет.

Вихрашка удалилась на цыпочках в соседнюю комнату. Быстро набрала на телефоне номер:

– ЦК партии?.. пятьсот восемнадцать… Там у вас Мурашко из Дирижаблестроя… Насилу сдвинули, Алексей Кузьмич…

Голос Мурашко:

– В каком состоянии?

– Да в каком состоянии?.. Болид будущего… Сейчас потащим на верфь…

Жуков молча сидел над расчетом. Потом встал, с тоской огляделся; что-то беспомощное и печальное отразилось на его лице.

– Петр Николаевич, – боязливо сказала Вихрашка, – ждем только вас… Вся сборочная на месте…

Жуков закрыл глаза.

– Новый аэродинамический расчет… – казалось, он говорил сам с собой, – перемены в кольце… Не сделаем… Никогда не сделаем…

Он прошелся по комнате с необычайной для него медленностью и усталостью. Неожиданно улыбнулся Наташе. Закинув голову, вышел в соседнюю комнату и набрал номер телефона. Неумелыми, негородскими словами Жуков медленно говорил в трубку:

– Я телефонирую в квартиру академика Толмазова?.. Если Иван Платонович захочет, пусть подойдет к телефонному аппарату…

Из квартиры Толмазова ответила старая женщина московского профессорского типа в молодящем ее пестром халате.

– Иван Платонович два часа как спит… Кто это говорит?

– Это говорит Жуков, у которого есть дело к Ивану Платоновичу… Дело, которое никто в Союзе, кроме Ивана Платоновича, исполнить не может.

Его прервал голос Анны Николаевны Толмазовой:

– Я попрошу вас в это время Ивана Платоновича не беспокоить…

И повесила трубку.

Жуков потер лоб и обернулся к комсомольцам.

– Она просит… – сказал он, запинаясь, – она просит не беспокоить…

ХIV

Жена академика ошиблась. Академик не спал. На длинном его столе разложены чертежи конструкции Жукова.

Толмазов переходит от одного чертежа к другому. Он взъерошен, руки его дрожат. Дрожащей рукой берет он пепельницу. Пепельница падает.

В дверях пудреное, насурьмленное лицо Анны Николаевны.

– Иван Платонович, ты не спишь?

– Как видишь…

– Иван Платонович, звонил этот Жуков… Я не позвала…

– Сейчас же соединить!

– Тебя не поймешь, Иван Платонович, – обидчиво сказала Анна Николаевна, – то ты кричишь, что он сумасшедший…

Толмазов изучает чертежи…

– Иван Платонович, поскольку ты не спишь, я хотела поговорить с тобой о Тамаре… Тамара просит путевку…

Толмазов поднял голову от чертежа.

– Безумен Жуков, – проговорил он, – нормальна Тамара, нормальна ты… нормален Полибин… С вами вместе стал нормален и я – и перестал быть Толмазовым!..

Анна Николаевна чуть не заплакала:

– Господи… Иван Платонович… что же это такое? Все наперебой говорят, что дирижабль не мог сесть, а ты…

– Дура! – Толмазов задохся. – Почему он поднялся?!

– На этот вопрос вы и должны ответить, – сказал голос в дверях.

Толмазов обернулся. На пороге стоял Мурашко.

– Как вы прошли? – пролепетала Анна Николаевна.

– Домработница открыла…

За дверью – полуодетая, смятенная домработница.

– Уйди, – сказал Толмазов жене.

Анна Николаевна уползла и заплакала уже за дверью.

Толмазов стоял возле чертежей, как бы защищая их.

– Чем я обязан?

– Для того, чтобы «СССР–1» прошел испытания, для того, чтобы дополнить, видоизменить теорию академика Толмазова, для того, чтобы Советский Союз узнал, что у него есть выдающийся конструктор Петр Жуков, – для этого академик Толмазов должен сделать аэродинамический расчет по кольцу Жукова…

– Я не совсем понял.

Руки Толмазова дрожали.

– Нет, вы поняли. И еще должны вы понять, что это дело…

Вопрос во взгляде Толмазова.

– Ну, чтобы они летали. Мне поручено Коммунистической партией, поручено Советской страной… Это поручение… ну, как бы это сказать попроще… это поручение я выполню. – Мурашко сел. – Я жду ответа, – сказал он.

XV

В очень хорошей машине развалился Полибин. Рядом угрюмый Васильев, угрюмее, чем всегда.

Мимо несутся поля, покрытые поспевшей рожью.

– Мой юный друг, – разглагольствует Полибин, – я бы сказал, что в Главном управлении вы не были на высоте… Новые птицы… новые песни… В заместителе главного конструктора я хотел бы больше уверенности и, не будем бояться слов, апломба… Призаймите у Ивана Платоновича…

– Да нечего занимать… После полета совсем тронулся…

– И очень просто, мой юный друг… Полет-то, скомпрометировав Жукова, весьма ощутительным образом задел вихревую теорию знаменитейшего академика Толмазова… У бильярдистов это называется комбинированный удар, когда одним ударом кия прорывается сукно, разбивается лампа над бильярдом и протыкается глаз партнера… Но, между прочим, в Главном управлении надо было быть энергичнее, а то как бы, мой друг, Жуков и компания не зашевелились…

Машина несется к Дирижаблестрою, мимо неярко блещущих полей…

В монтажной главной верфи сборочная бригада Вихрашки разбирает детали кольца.

– Ребята, гляди, – несется звонкий Вихрашкин голос, – чтобы за комсомольской бригадой дело не стало!..

– А когда оно за нами ставало? – басом отвечает долговязый парень, весь измазанный в машинном масле.

В дверях появилась непременная Аксинья:

– В чертежную зовут…

Вихрашка умчалась. Бежать надо было быстро, так как новый работник в конструкторской ждать не любил.

Новый этот работник был Иван Платонович Толмазов.

– Мальцева, мы проверим с вами боковые сечения… Лейбович, четыре часа на расчет… Где бригадир сборки?

– Здесь, – сказала Вихрашка и оробела.

– Фамилия ваша?..

– Аня Иванова…

– Ребята, у Вихрашки есть фамилия!

– Товарищ Иванова, в шесть часов надо закончить демонтаж кольца. Жуков, заснули вы, что ли?

– Я не заснул, – ответил Жуков.

Он смотрел на скинувшего пиджак Толмазова застенчиво и восхищенно и без особенного толка метался от одного чертежного стола к другому.

– Сережа, – Толмазов увидел оцепеневшего на пороге Васильева, – куда вы запропастились? Проверьте монтаж кольца. Завтра летим…

– На чем? – пропел тенорок за спиной Васильева, и появился Полибин.

Двинув ножкой, он склонился в сторону Толмазова и, не в силах удержать откровенной злобы, прошипел:

– Прыть для академика похвальная, но вряд ли не запоздалая…

В дверях появился Мурашко. Полибин двинул ножкой в его сторону.

– Привет товарищу Мурашко! Только что из Главного управления… Образована аварийная комиссия… Председатель оной комиссии перед вами… Для начала запечатайте-ка вы, друг мой, эллинг и распорядитесь о прекращении всяких работ.

– Письменный приказ, – сказал Мурашко.

– Воспоследует незамедлительно, – пропел Полибин и, казалось, стал выше ростом.

XVI

В здании рядом с эллингом молча и быстро работали Васильев и Наташа, соединяя какой-то провод.

Вихрашка и Фридман в кустах около газгольдера