Одесские рассказы. Конармия - Исаак Эммануилович Бабель

– Баки для горючего… – начал Васильев.

– Никаких баков! Никакого горючего. Водородные моторы… Собственным газом…

– Основные идеи Петра Николаевича… – сказала Мальцева.

– Основные идеи Петра Николаевича мне известны, – перебил ее Васильев, – тем не менее я хотел бы найти рули управления…

Ярко и страстно блеснули из-под очков глаза Жукова:

– Не найдете!

– Тогда позволительно узнать, – с неприкрытой насмешкой спросил Васильев, – как вы будете управлять кораблем?

Жуков рванулся вперед, его остановил чертежный стол.

– Васильев, вы живете в восемнадцатом веке! Вместо рулей – кольцо, восьмиметровое кольцо на хвосте. Оно дает вам управление, скорость, подвижность… Батюшки, пятый!.. – закричал он, бросив взгляд на часы. – Господь Бог-то ждет небось? Сергей Иванович, значит, так – раздраконить!

И, убегая, главный конструктор не то продекламировал, не то прокукарекал:

– А-э-ро-ди-на-мически!

Васильев смотрел ему вслед до тех пор, пока не захлопнулась дверь.

– Не знаю, куда раньше звонить, – сказал он Мальцевой, – в психиатрическую лечебницу или в НКВД? Сумасшедший это или вредитель?

– Это гений, – ответила Наташа.

– Опровергающий дважды два?

Тогда Наташа Васильеву в тон:

– Дважды два – это вихревая теория Толмазова?

Васильев взорвался, сжал руками стол.

– Нет, уважаемые товарищи, – закричал он, как будто уже выступал на митинге. – Нет, товарищи, тут наука не ночевала! Тут дело партийное, товарищи!

– У нас все дела партийные, – сказал Мурашко, возникший в дверях. – Спокойно, молодежь.

– Ишь, старый выискался! – пробормотала Аксинья, приютившаяся в углу.

– Алексей Кузьмич, – выпрямился Васильев, – я заявляю со всей ответственностью: моя группа рассчитывать этот бред не будет. Я требую экспертизы.

Наташа прищурилась:

– В лице академика Толмазова?

Васильев – едва сдерживая ярость:

– Если вам известен больший авторитет?..

VIII

Аэродинамическая лаборатория Дирижаблестроя. К потолку подвешены модели дирижаблей. На натянутой проволоке слабо качается серебряная, зализанная сигара с убранной внутрь гондолой и винтомоторной группой.

Рядом, в помещении аэродинамической трубы, – комиссия: Толмазов, Жуков, Мурашко, Васильев, Мальцева, Полибин, инженеры из конструкторского бюро. Гудит мотор воздушного насоса. Глаза обращены на стрелки приборов.

Мальцева выключила мотор.

Толмазов прошел в помещение модельной, за ним остальные. Он стал у стены, сверился с записью в блокноте.

– Теперь по результатам испытаний в трубе. Я принимаю водородный мотор, на это можно рискнуть. Я допускаю возможность небольшого увеличения скорости.

– Небольшого увеличения? – запальчиво перебил Жуков. – С полутораста километров на триста!

Толмазов продолжал:

– В остальном я напомню о вещах, известных каждому школьнику. При вашей конструкции кольца, заменяющего рули, кольцо неизбежно будет прилипать в пограничном слое воздуха, другими словами – дирижабль будет неуправляем. Потрудитесь взглянуть – справочник фирмы «Армштадт» в Мангейме…

– Все ясно, – сказал Жуков, – луну выдумал немец!..

– На луну собирались вы, Петр Николаевич, – возразил Толмазов.

– Дойдет и до луны, – проворчал Жуков.

Видя, что обсуждение уклоняется от научного русла, вмешался Полибин:

– Я бы отметил, – полился медовый голос, – некоторый дилетантизм в конструкции уважаемого Петра Николаевича…

– Придется с кольцом расстаться, Петр Николаевич, – грубо, в лоб сказал Толмазов.

– Я бы склонился к тому, чтобы присоединиться к заключению уважаемого Ивана Платоновича… – журчал Полибин.

Жуков сел в кресло. Он опустил голову, обхватил ее руками, закрыл глаза.

– Годы… – раздался его шепот, – десятилетия… ухабы… отчаяние… Мучить? – вскочил он. – Всю жизнь мучить? – Тощее тело его дергалось. Глаза мучительно сияли. – Жрецы науки! Архимандриты!.. – выкрикивал он. – Три перста – два перста… Старая вера… Никониане!..

– Это все ваши аргументы? – холодно спросил Толмазов.

Жуков закрыл глаза и затих на мгновение.

– Мой аргумент, – сказал он неожиданно раздельно, – будет тот, что построенный нами дирижабль… мною, ею, – указывая на Мальцеву, – ею… – указывая на уборщицу, – будет летать над вашей поповской головой! Летать выше всех, дальше всех, быстрее всех!

Толмазов пожал плечами.

– Это стихи, а не наука. Возможность подъема дирижабля при нынешней его конструкции я считаю исключенной…

– Есть предложение начать заседание ученого совета, – обычным своим голосом сказал Мурашко.

Толмазов встал и двинул креслом:

– Считаю излишним.

Жуков:

– Впервые присоединяюсь к мнению почтенного Ивана Платоновича…

Мурашко огляделся, чуть помедлил:

– Поскольку испытания в трубе дали неопределенный результат, – сказал он без всякой значительности, – проверим дискуссию в воздухе…

– Тогда у меня другое, – ринулся к нему Васильев, – другое, чисто человеческое: кто будет, которые поведут в воздух собственный гроб?..

IX

– Испытательная команда дирижабля «СССР–1» прибыла в ваше распоряжение в составе командира корабля Елисеева, пилота высоты Фридмана, пилота направления Петренко, инженера корабля Битюгова, штурмана Алексеева, радиста Аспарьяна, первого бортмеханика Гуляева, второго бортмеханика Борисова.

Перед закрытыми воротами эллинга летчик-испытатель Елисеев отдает рапорт Мурашко. Рядом с ним выстроились восемь летчиков в форме Аэрофлота.

Яркое июльское утро. Летное поле. В воздухе звено самолетов.

– Здравствуйте, товарищи! – сказал Мурашко.

– Здравствуйте! – ответили пилоты.

– А где у вас здесь Фридман?

Елисеев подвел Алексея Кузьмича к голубоглазому гиганту.

– Пилот высоты Лев Фридман.

– Ничего ребенок! – сказал Мурашко.

Фридман покраснел:

– Мамаша небось натрепалась?

Раздвигаются громадные ворота эллинга. На стропах висит серебряный дирижабль «СССР–1».

У дирижабля сборочная бригада во главе с Вихрашкой. Рядом с нею, сдерживая волнение, Наташа. Жуков сидит в кресле около кормы.

Пилоты обходят дирижабль. В глазах у них жадное любопытство.

Фридман, проходя мимо Вихрашки, украдкой пожимает ей руку. Пилоты и Мурашко подходят к корме корабля.

– Ну-ка, Наташа, раздраконьте, – Жуков жестом подзывает Мальцеву, – а то я навру…

Неожиданно сильный голос Наташи:

– Товарищи, перед вами дирижабль «СССР–1» конструкции инженера Жукова. В основу этой конструкции положена новая идея, которая должна дать нам резкое увеличение скорости, радиуса действия, высотного потолка и, главное, простоту и надежность управления…

Лицо Жукова, слушающего с закрытыми глазами…

Залитая светом новая столовая Дирижаблестроя. Накрахмаленные скатерти, начищенные полы, много цветов.

Раиса Львовна не упускает случая, чтобы провести производственное совещание.

– Что бы вы мне посоветовали на первое, – спрашивает она у главбуха, – фаршированную селедку или рубленую печеночку?

– Щи, почтеннейшая! – в сердцах отвечает бухгалтер. – Когда вы дадите нам обыкновеннейшие щи?

Высоко стоит солнце. По летному полю, направляясь в столовую, идет группа пилотов и конструкторов.

Рядом шагают два земляка – Мурашко и Елисеев.

– Давно дома не был?

– Да только что оттуда, – говорит Елисеев.

– Как там наши ребята?

– Ребята цветут, – сказал Елисеев. – Федька Костромин – секретарь райкома.

– Ишь ты!

– Витька у станка… Говорили, немыслимую какую-то норму дал…

– Варюха?.. – спросил Мурашко.

– Варюха замуж вышла: парень свой, только под выходной никуда не годится.

– Дергает?

– Сильно…

– Ну а Пономарев?..

Вторая пара – Вихрашка и Фридман.

– Если ты действительно хочешь за мною ухаживать, – наставительно говорит Вихрашка, – то ничего нового ты не придумаешь. Достань два билета на «Анну Каренину», а в выходной поедем на Химкинский вокзал…

В третьей паре – юный пилот Петренко и Агния Константиновна.

– Я лично с Володей Коккинаки в корне не согласен насчет скорости. Конечно, дирижабль на большой дистанции всегда обгонит. Я Володьке так и сказал…

– Занятная машина, – задумчиво