Дотронуться до сердца - Дина Артёмкина

спеша спустилась по ступеням и протянула маску девушке, которая стояла ближе всего. Та поколебалась мгновение, но все-таки взяла маску и медленно, будто завороженная, поднесла ее к своему лицу. Милена двинулась в поисках следующего зрителя и боковым зрением увидела, как Ренат и Петя тоже предлагают зрителям примерить маски.

Вы думаете, что знаете нас вдоль и поперек, но мы другие. Вам кажется, у нас ваши руки и ваши глаза. Но это наши глаза и наши руки. Перестаньте бояться, загляните нам в душу. Внутри не только лень, злоба и непонятная музыка. Внутри нас – любопытство, радость и сила.

Все маски розданы. Милена безжизненно опустила руки и склонила голову вниз. На несколько секунд стало тихо. Только бумага шуршала под ногами Егора и Вероники. Мгновение, еще одно. Почему ничего не происходит? И тут снова зазвучал голос Федора.

Мы здесь. И если вы перестанете бояться, то увидите нас настоящих, живых. Без масок.

Милена, Ренат и остальные двинулись к зрителям. Медленно, шаг за шагом, приближались к тем, кто оказался в первом ряду. По рукам побежали мурашки. Мальчик лет десяти ойкнул и спрятался за маму. Милена оказалась лицом к лицу с девушкой, которой дала первую маску. Сквозь прорези на нее смотрели два карих глаза. Раз, два, три. Пора. Милена сняла свою маску и улыбнулась. Мгновение ничего не происходило. А затем девушка тоже освободилась от маски.

Над лестничным пролетом снова повисла тишина, а затем раздался звук рвущейся бумаги: Федор, который на протяжении перформанса сидел на широком подоконнике, встал во весь рост и проделал дыру в бумаге, закрывавшей окно. Милене даже не пришлось поворачиваться, она так явственно ощущала происходящее, будто на затылке у нее открылась вторая пара глаз. Полоски обоев, закручиваясь, падали на пол. Рывок, еще рывок, шелест большого куска бумаги. Скрип открывающейся форточки. В следующее мгновение в глазах зрителей отразилось вечернее небо. А потом они начали аплодировать. Милена быстро обернулась. Федор вполоборота к зрителям стоял на подоконнике и смотрел в окно. По замыслу он должен был снять маску перед тем, как открывать форточку, но она по-прежнему была на нем – белая с серебристыми всполохами фольги на щеке, Федор сам добавил их, когда маска была готова. Видно, забыл снять. «Только обещает, а потом что-нибудь случается!» – услышала она голос Веронички. И тут реальная Вероничка толкнула ее в правый бок. А у левого уха прозвучал громкий шепот Егора:

– Мила! Поклон!

Милена поспешно протянула руки Вероничке и Егору и вместе с ними низко поклонилась. Зрители аплодировали, вызывая режиссера и руководителя студии. Ребята дождались, пока к ним присоединятся Федор и Анжела, и кланялись снова и снова. Когда шум утих, Милена поймала взгляд Саши. Он улыбнулся одним уголком рта и пошевелил бровями. И Милена поняла: они справились!

Перформанс завершал череду приветственных мини-спектаклей. Анжела пригласила всех в зал, чтобы обсудить план действий.

– Друзья, поздравляю вас с открытием Фестиваля иллюзий! Завтра показывают свои спектакли Магнитогорск, Челябинск и два коллектива из Екатеринбурга. – Анжела уселась на край сцены и свесила вниз худые длинные ноги. – Работаем на этой площадке. Точное время я отправила в чат. С двух до трех обеденный перерыв. После каждого спектакля обсуждение. Все текущие вопросы решайте со своими кураторами. А сегодня предлагаю…

– А перформанс разве не будем обсуждать? – поднял руку Саша.

Он сидел через проход от Милены.

– Вы хотите? – спросила Анжела.

– Да! Конечно! – раздалось несколько голосов.

– Давайте без обсуждения, – сказал Федор. – Это же просто открытие фестиваля.

– Так поэтому и нужно обсудить! – Саша встал, воздух рядом с Миленой пришел в движение. – Я считаю, вы поставили высокую планку работ. И это круто! А главное – подняли важную тему. Тему непонятости. И благодаря маскам вышло даже шире, чем, кажется, задумывалось. Я примерил маску после перформанса, это такая мощь! Бам, и ты в домике! И у тебя нет шансов быть увиденным. В смысле взгляды родственников и друзей ограничивают тебя. Их знание о тебе состоялось, оно законсервировано, ты можешь меняться, но никто этого не заметит, потому что родные видят на тебе маску. А по сути они сами надели ее на тебя.

Милена смотрела на Сашу во все глаза. То, что она чувствовала, пока мастерила маску за маской, он сейчас выражал словами.

– Саш, ну ты философ! – кокетливо сказала Вероничка. – Мы так глубоко не копали…

– Какие еще будут мнения? – спросила Анжела.

– Мне текст ужасно понравился, – сказала девушка в очках, кажется, из Челябинска. – Действие даже мешало. Верней, действие было вторичным по отношению к тексту и к визуальной составляющей. Возможно…

– Да! – Саша не дал девушке закончить. – Визуал выше всяких похвал! Маски, бумага эта повсюду, голубой свет – супер! А кто сценическим оформлением занимался?

Милена замерла и заранее покраснела. Машинально коснулась волос.

– Да как-то все вместе, – услышала она голос Федора. – Командная работа.

Что? Милена повернулась в его сторону. Командная работа? Тася, сидевшая рядом, встрепенулась.

– Эй, ну не совсем командная!

– Круто! Очень круто! – сказал Саша. – Я раньше не видел у вас ничего такого.

– Маски – это Мила придумала, – сказала Анжела. – Она у нас художница.

– Маски изумительные! – подхватила девчонка в черной футболке с надписью «Диалог». Такие футболки были на всех ребятах из Тюмени. – Можно я сделаю селфи в маске? Я не успела.

– Ну… Если содержательная часть дискуссии исчерпана, – хмыкнула Анжела, – предлагаю пойти гулять.

– Исчерпана? – выкрикнул Саша. – Вы серьезно? Такой перформанс классный, хоть похвалите ребят!

– Все устали, Саш. – Федор встал со своего места.

– Желающие могут продолжить обсуждение в кулуарах, – сказала Анжела. – Сегодня нам нужно покинуть ДК до восьми вечера. Так что все вопросы и пожелания – на улице.

Глава 17

Срочные дела

МИЛЕНА первой нырнула в коридорчик, ведущий в гримерку. Он весь был заставлен коробками и пакетами, в полумраке глаза отдыхали от яркого света зала, и Милена не стала искать выключатель. К счастью, в гримерке, где они переодевались, еще никого не было. Она поймала в зеркале собственный взгляд. Глаза были огромными, перепуганными какими-то, а на шее выступила красные пятна, как всегда, когда она волновалась. Милена потерла виски.

Почему Федор не сказал, что это она занималась сценографией? Почему промолчал, даже когда заговорили о масках? Да, закрыть весь лестничный пролет белой бумагой было незамысловатой идей, но все-таки это была ее идея. И именно она придумала пустить бумагу прямо по оконному стеклу. Сам Федор настаивал, что окно вообще не надо задействовать. Коридор наполнился голосами, и вскоре в гримерку протиснулись Тася, Виля и Вероничка.

– Девчонки, вы там поскорей,