Дотронуться до сердца - Дина Артёмкина

– После перформанса. Я пришел в парк, а тебя уже нет.

– А чего не набрал меня?

– Так я твоей маме сказал, что сгоняю домой и вернусь. Зоя ключи забыла, в квартиру попасть не могла.

– А я с мамой не виделась…

– А… – Федор опустил глаза. Вид у него сделался виноватый. – Мил, слушай, я вчера не сказал про сценографию… То есть, наоборот, сказал, но не то. Сам не знаю, что на меня нашло. Кажется, я тебе позавидовал.

– Позавидовал? Мне?

Федор не ответил. Милена смотрела на него так, будто видела впервые. Каштановые волосы спутались у виска, на щеках пробивается щетина. Только глаза у этого Федора прежние – золотисто-карие, ласковые.

– Прости, сегодня обязательно скажу всем.

– Да ладно тебе… – Милена взяла его за руку. – Пусть будет командная работа, какая разница?

– Доброе утро! – за спиной Милены раздался Сашин голос. – Федор, это совершенное свинство – скрывать, что твоя девушка потрясающий художник. Милен, привет!

Рука Федора мгновенно стала жесткой и выскользнула из ладони Милены.

– А с твоей стороны, Александр, совершенное свинство опаздывать на репетицию.

– Я не опаздываю. «Старый дом» на месте. Нам только ширмы нужны.

– Ширмы за сценой. – Федор спустился на первый этаж.

Милена медленно двинулась за ним. Мысленно она уговаривала Сашу не вспоминать про вчерашнюю прогулку. Но, похоже, телепат из нее так себе.

– Слушай, я погуглил эту надпись! «Кто мы, откуда, куда мы идем?» Это, оказывается, ваш Тимофей Радя!

– А-а. Я и забыла, – пробормотала Милена.

Что сказать, чтобы Саша остановился? Но было поздно.

– Вы на Плотинке были? – повернулся к ним Федор.

В глазах метались колючие искры.

– У Ельцин-центра, – ответил Саша.

– Ясно. – Федор открыл дверь в коридор, ведущий за кулисы. Там со вчерашнего дня хранились ширмы стародомовцев. – Саш, идем!

– Я с вами! – пискнула Милена.

– Зачем? – передернул Федор плечами. – Это мужское дело.

Федор говорил обычные, будничные вещи, но от звука его голоса Милене было холодно, будто в прорубь окунули. Нужно было что-то сделать, объяснить Федору, что они просто гуляли. А с другой стороны, что тут объяснять? Не может она, что ли, пройтись по городу с руководителем театра, который курирует?

– Позови, плиз, Дэна! – попросил Саша. – И кто там еще из парней в зале есть.

Она отправила за кулисы Рената и Дэна и только тогда выдохнула. Не будут же мальчишки ссориться при других. До репетиции с Вероничкой оставалось сорок минут. И она поднялась на третий этаж, уселась на лестницу, прямо на обрывки бумаги, оставшиеся после перформанса, и написала Тасе: «Ты в ДК?»

«Мы с „Диалогом“ на площадку идем. Они на Вознесенской горке будут играть». – Ответ от Таси пришел моментально.

«Наберу?»

Тася позвонила сама. Она тяжело дышала, будто поднималась по крутой лестнице:

– Привет! Я недолго смогу.

– Ладно. Я вчера с Сашей гуляла. И не знаю, как Федору про это сказать.

Тася не ответила. На фоне ее сбившегося дыхания настойчиво свистела какая-то птаха.

– Ты слышишь? Тась?

– Может, не говорить?

– Он уже узнал. Решит еще, будто что-то было!

– А что-то было?

– Нет.

– Чего тогда с ума сходишь? Вы ведь просто гуляли.

– Ну да… Федор сказал, что завидует мне.

– Завидует, что ты гуляла с Сашей?!

– Фуф, скажешь тоже. Из-за сценографии.

– Ничего не поняла.

– Помнишь, он вчера сказал, что?..

Рассказывать расхотелось. Ей вообще расхотелось участвовать в гонке на лучший спектакль, лучшее оформление, лучшее актерское мастерство.

– Что? – спросила Тася. – Не слышу тебя.

– Потом скажу.

– Ладно. Мы тут пришли уже!

Милена прислонилась спиной к стене. Сквозь тонкий свитер в тело быстро проник холод. Она закрыла глаза и вытянула над головой руку. Виток за витком – выше, еще выше – позволила распуститься диковинному растению. «В пустыне жил камень»…

Не бывает никаких каменных цветов! Что она делает здесь, под крышей старого Дворца культуры? Федор с каждым днем отдаляется от нее. Чем лучше она узнает его, тем больше все усложняется. Милена тряхнула кудряшками, прогоняя непрошенные мысли. Телефон пиликнул. Вероничка ждала ее в каморке.

Глава 21

Рюкзачище

– Я ПЕРЕДУМАЛА выступать, – сказала Милена.

Фразу она заготовила заранее. И выдала сразу же, чтобы не передумать.

– Закрой на замок, пожалуйста. Постучат, если что. – Вероничка, стоя на стремянке, искала что-то на стеллаже.

– Вероник! Я передумала. Я не хочу выступать. – Сердце забилось часто-часто.

– Боишься? – Вероничка поднялась на ступеньку выше и чуть не уперлась головой в потолок. – О, нашла!

Она выудила из ящика широкий пояс.

– Я тебе костюм принесла, примерь.

На стуле висело длинное шелковое кимоно персикового цвета.

– Но я же сказала, что не хочу… – Милена бросила взгляд на кимоно.

Столько смелости ей потребовалось, чтобы принять это решение и озвучить его, а Вероничка попросту не желает ее слышать!

– Ты волнуешься, – ласково протянула Вероничка и спустилась на пол. – Это нормально. Все волнуются перед премьерой. Особенно дебютанты. Но я уверена, что все хорошо пройдет. На перформансе ты отлично держалась, очень достойно.

– Вот не надо меня оценивать!

– Извини! – закатила глаза Вероничка. – Но если это правда. Не бойся ты!

– Я и не боюсь! – запротестовала Милена и осеклась.

А вдруг ее сомнения и правда вызваны страхом? Откуда ей знать, как он проявляется, этот страх сцены! Вдруг она так переживает, что придумывает отговорки, лишь бы не участвовать в спектакле? Но что страшного может случиться? Забудет слова? Покажется всем смешной? Нет, это она переживет. А вот если Федор посмотрит ее выступление и ему не понравится… Увидеть разочарование или скуку в его глазах – это действительно страшно. Но Вероничке об этом знать не обязательно.

– Я переживаю, что мы репетируем втайне, – сказала она. – Не хочу свалиться девчонкам как снег на голову!

– Ну и зря. Они нам только спасибо скажут. Я нашла подходящее место в спектакле. После монолога Вили и перед моим.

– Думаешь?

– Там сейчас две похожие истории подряд. А твоя Роза будет контрастом. – Вероничка поднесла кимоно к лицу Милены и подвела ее к зеркалу. – Ну, красота же? Рыжим теплые цвета вообще хорошо!

Милена улыбнулась. Оттененные нежным шелком, ее волосы казались бронзово-рыжими, а на щеках проступил румянец.

– Сегодня вечером покажемся Анжеле. Ты, главное, держись уверенно и спокойно. Текст повторила?

Милена кивнула. В очередной раз позволила Вероничке уговорить себя.

– Ну, тогда поехали! С самого начала. И… знаешь что? Распусти волосы.

Милена вдохнула побольше воздуха, попрыгала, потрясла руками и ногами, чтобы лучше почувствовать тело, и на мгновение закрыла глаза. А дальше текст Экзюпери, как всегда, захватил ее, увел в неведомые дали, на планету, где нужно выкорчевывать баобабы, иначе они погубят все живое. Ее Роза точно знала, что о ней нужно заботиться, и требовала заботы со всей яростью