Дотронуться до сердца - Дина Артёмкина

цветочной души. Может быть, в жизни Милене не просто было отстаивать справедливость, но на сцене, в роли Розы, она могла позволить себе быть шумной, уверенной, требовательной. Она кокетничала и нежилась на солнце, горевала из-за разлуки с Маленьким принцем и смирялась с ней, она была Розой.

Вероничка не останавливала ее. И даже в блокнотике ничего не писала. Но смотрела внимательно, кивала и улыбалась. А когда Милена закончила, даже захлопала в ладоши:

– Супер! Очень круто получается!

– Спасибо. – Милена сняла кимоно и подала его Вероничке. – Только лучше я в спортивном купальнике.

Она потихоньку возвращалась в каморку из далекого путешествия.

– Как хочешь, – сказала Вероничка. – Ты возьми пока. Дома примеришь и решишь. Слушай, а что Федор с Сашей не поделили?

– В каком смысле «не поделили»?

– Вместо того чтобы репетировать, обсуждали авторское право. И Федя таким волком на Сашу смотрел!

Милена постаралась не выдать волнения. Наверняка Вероничка понимает, о каком авторском праве идет речь. Но если она предпочитает строить из себя глупышку, Милена ей подыграет.

– А они давно знакомы? – спросила она. – Как будто с самого начала не очень друг к другу расположены. Или мне кажется?

Вероничка повела хорошеньким носиком, словно размышляла, выдавать ли секретную информацию, и наконец протянула:

– Ну, не знаю… Саша из культурной столицы, – она заключила последние слова в воздушные кавычки. – У него насмотренность хорошая… Наверное, Федя хочет доказать, что мы тут, на Урале, тоже не лыком шиты. Но мы все этого хотим, правда? Такая провинциальная гордость.

Вероничка засмеялась.

– А нельзя, что ли, не доказывать? Нельзя просто дружить и… как это говорится… перенимать опыт?

Губы Веронички тронула загадочная улыбка. Так мама смотрит иногда на Андрюшу. Сейчас выдаст что-нибудь вроде: «До чего ты наивная, Мила!»

– Очень мне нравится твоя Роза, – пропела Вероничка. – Правда. Спасибо, что доверилась.

– Угу, спасибо, что позанималась со мной. – Милена собрала волосы в пучок, стянула резинкой. – Так во сколько мне Анжеле показаться?

– Я напишу.

Милена пошла в зал, надеясь, что прогон стародомовцев еще не закончился и она увидит хотя бы финал. Но, к удивлению, услышала голоса Саши и Федора. Они стояли в проходе и говорили… О ней?..

– Я не понимаю, зачем вы ее на сцену запихиваете!

– Никто ее никуда не запихивает.

– Но можно ведь создать условия. У нее явно художественный талант. А вместо этого…

– А тебе откуда знать, какой у нее талант?

– Невооруженным глазом видно!

– Посмотрел один перформанс и увидел?

– Э-э-э, мальчики! – Лена со сцены отчаянно замахала им руками.

– Подожди! – в один голос рявкнули Федор и Саша.

Парни сцепились взглядами. В воздухе искрило. Еще мгновение, и бросятся друг на друга с кулаками.

– А ничего, что вы про живого человека говорите? – Милена подошла к ним.

Переводила взгляд с одного на другого и не знала, на кого злится больше. На Сашу, зачем-то решившего стать ее адвокатом? Или на Федора, который упорно отказывал ей в таланте? При ее появлении оба обмякли.

– О, привет! А я тут убеждаю Федора, что нужно дать тебе больше пространства для…

– Да Милена все слышала! – хихикнула Аня.

– А тебе не приходило в голову, что я сама хочу играть? – спросила она Сашу.

Саша хмуро посмотрел на нее, а потом пожал плечами и пошел к сцене.

– Так, ребят, сворачиваемся!

– Вам что, больше заняться нечем? – прошипела Милена.

Федор ответил ей каким-то диким взглядом. Потянул в вестибюль.

– Тебе правда одиноко в театре? – спросил он, остановившись у кадки с разлапистым растением.

– Что? – от удивления Милена схватилась за мясистый лист.

– Саша сказал.

– А с чего он?..

И тут, неожиданно для самой Милены, глаза наполнились слезами. Ощущение было такое, будто она долго-долго перла в гору тяжеленный рюкзак. Все вокруг шли налегке, и она притворялась, что никакого рюкзака не существует. Пыхтела, но улыбалась и делала вид, что она на веселой прогулке. И никто вокруг не замечал, как ей тяжело, она и сама не замечала. А тут вдруг рюкзак стал не только видимым, но и осязаемым. И оказалось, что его вес можно разделить на двоих. Только вот разглядел этот рюкзачище не Федор, а Саша.

– Ничего не одиноко! – Милена тряхнула головой, загоняя слезы поглубже. – Пусть не выдумывает!

Глава 22

Минестроне

ФЕСТИВАЛЬ как поток, как мощная горная река, вбирающая в себя тоненькие ручейки. Еще позавчера в Екатеринбург приехали самостоятельные театры, держались отдельными группами, а сегодня уже все смешались, и только тюменцев из студии «Диалог» еще можно было распознать по фирменным футболкам. Спектакли сменяли один другой, перемежались короткими и бурными обсуждениями. Студия из Омска показала потрясающие «Фантазии Фарятьева», москвичи растерялись и весь спектакль отыграли на одной эмоции. А «Старый дом» устроил настоящую фантасмагорию по сказкам Гофмана. Обыкновенные ширмы превращались то в королевский дворец, то в базарную площадь, то в заколдованный сад. Актеры выезжали на ширмах, вращали их, сталкивали между собой. Милена словно в сказке побывала – ироничной, злой и очень увлекательной.

После спектакля она вместе с Вероникой и Вилей раздала участникам фестиваля горячие обеды и теперь искала свободное место, чтобы поесть. Со всех подоконников доносились разговоры о театре, косплее, новых компьютерных играх и сериалах, которые Милена не видела. Столько удивительного и неизвестного было в мире. Ее ровесники увлекались скалолазанием и черлидингом, читали какую-то «небожижу» и писали фанфики, слушали кей-поп и что-то еще, неизвестное и малопонятное. И крошечной части не охватить, но как прекрасно, что в мире столько разного!

В поисках свободного места Милена столкнулась с коренастой девочкой. Та мигнула и звонко сказала:

– Нам понравились маски!

Из-за коренастой выглянула еще одна девочка:

– Да, очень.

– Спасибо. – Внутри разлилось тепло, будто в промозглый день отхлебнула какао с корицей. – А чем именно?

– Ну, красиво было. – Коренастая снова моргнула.

– Никто не знает, что у тебя внутри, а объяснить это сложно. Поэтому на помощь приходят маски, – сказала ее подружка.

– И похожие маски объединяются, – добавила коренастая.

– Вот! И я говорю, Милена молодчина! – Из-за колонны внезапно возник Саша. – Простите, дамы.

Он потянул ее через вестибюль к боковой лестнице. Милена не успела опомниться, как они уже сидели на ступеньках.

– Эй, ты чего?

– Да тут место удобное. Ну? Как тебе?

– Что? – огляделась Милена. – Лестница?

– Наш спектакль! – засмеялся Саша.

– Хороший.

– Лаконично.

Милена прикинула, стоит ли с ним обедать. Федор уехал за лампочками, девочек тоже не видно. Но Саша-то… Примчался, утащил, не спрашивая, хочет она или нет. Мысли были вязкие, как картофельное пюре в пластиковом контейнере. Раздумывая, она мяла картошку белой вилкой.

– Это вообще съедобно?

– Вполне! –