Я буду лучше! - Наталья Адарченко

забежала Алина. Принесла кусочек торта с их праздничного стола, как она всегда делала. Мы посидели буквально полчаса, и уже около восьми мы с мамой остались одни. Стол накрыли небольшой, но успели наесться до отвала. По телевизору не было ничего интересного. Вообще странная привычка – встречать Новый год за столом у телевизора. Хорошо хоть, что в этом году мама не стала пересматривать «Иронию судьбы» – традиционный новогодний фильм всех людей, родившихся в семидесятых-восьмидесятых годах прошлого века. Не понимаю, как можно смотреть один и тот же фильм из года в год.

* * *

Каждый Новый год я мечтала о чуде. И в моём случае встретить этот праздник где-то вне дома – уже чудо. До сих пор не случавшееся. Алина с семьёй ездила вечером тридцать первого поздравлять близких родственников, а потом они собирались всей семьёй у бабушки. Здорово, когда у тебя большая семья. Моя бабушка по маминой линии жила далеко, и виделись мы в лучшем случае один-два раза в год. Дедушек у меня не было вовсе. А бабушка, которая являлась папиной мамой, вместе с папой исчезла из моей жизни лет через пять после моего рождения. Вот так мы с мамой всегда вдвоём все праздники и проводили. Но хорошо, что у мамы хотя бы была я.

Я предложила включить какой-нибудь фильм и посмотреть его, лёжа на диване. На глаза попался «Москва слезам не верит» – один из самых любимых маминых фильмов. Мы улеглись на диван, я обняла её, положив голову на плечо. Она обняла меня. И мне показалось, что это самое лучшее время – время, когда ты чувствуешь, что тебя любят, о тебе заботятся. И так будет всегда, пока мама рядом, неважно сколько тебе лет.

– Мам, а почему ты ни с кем не знакомишься? – спросила я её в тот момент, когда главная героиня фильма разговорилась с героем, возвращаясь домой с дачи подруги.

– Потому что не езжу в электричках? – попыталась пошутить мама.

– Кажется, нам нужно попутешествовать, – рассмеялась я. – Можно начать с пригородов. Куда там у нас ходят электрички?

– Вот как дачу купим, так и будем ездить, – пообещала мама совершенно несерьёзно. Я-то понимала, что если мы и купим когда-нибудь дачу, то это будет очень нескоро. А знакомиться нужно вот уже сейчас, пока мама молодая и красивая… Я была влюблена и почти счастлива, и мне хотелось, чтобы счастливыми были все вокруг.

В начале первого на телефон пришло сообщение. Моё сердце забилось так сильно, что не нужно было даже смотреть, от кого оно – я знала, кто его автор.

«С Новым годом!» – было написано на экране. А следом фотография парня моей мечты с бенгальскими огнями в руках. Он был где-то на улице, с красными щеками и счастливым видом. Наверняка в большой компании.

«И тебя с Новым годом!» – ответила я и отключила телефон. Сегодня не хочу о нём думать. Сегодня семейный вечер.

А завтра – Новый год. Новый день. Новые планы. А может, и новая жизнь…

Глава 9

Наступило завтра, но ничего не изменилось. Кроме цифры на календаре. Я включила телефон лишь ближе к обеду, но, вопреки моим надеждам, от Полежаева больше ничего не приходило. Я тут же самостоятельно нашла для него оправдание: наверное, он отсыпается после новогодней ночи.

С каждым последующим днём придумывать что-то новое было всё сложнее, но я справлялась. В конце концов, каникулы на дворе… которые я практически провалялась дома.

У меня столько надежд было на этот Новый год… И когда я формулировала желание без всяких частиц «не», со всей внимательностью к деталям, и когда почти гипнотизировала бенгальские огни в руках, до самой последней искорки, загадывая его, и прятала заветную палочку в самой глубине комода…

Но желание же не может вот так сразу сбыться, правда?

Каникулы закончились, и в первый раз в жизни я была этому действительно рада. Я бежала в школу почти вприпрыжку, зная, что наконец увижу Полежаева.

На первых трёх переменах крутилась возле его класса, но Артёма не было видно. После четвёртого урока я столкнулась в коридоре с Катей. Говорить о том, что ищу Тёму, не хотелось. И не пришлось. Она сама заговорила:

– Полежаев не рассказывал, как ему там отдыхается на курорте?

– А должен был? – Я ответила вопросом на вопрос, чтобы не признаваться в том, что не имею представления, где находится Артём.

– Вы же вроде как общаетесь? – прищурилась Катя.

– А в том-то и дело, что вроде как, – усмехнулась я.

– Не парься, Рит, Полежаев – парень ненадёжный, по нему точно не нужно сохнуть, – кажется, вполне искренне заметила Катя.

– Спасибо за совет. Я в принципе не собираюсь ни по кому сохнуть, – улыбнувшись, ответила я. Но где-то в глубине души появилась червоточинка, которая планировала однажды перерасти в большую обиду.

Во-первых, я чувствовала себя обманутой из-за того, что Полежаев не рассказал мне, что куда-то уезжает. Он вообще за каникулы не написал ни слова.

Во-вторых, мне совершенно не нравилось, что кто-то считает меня безответно влюблённой. И вообще, фраза «сохнуть по кому-то» звучала ужасно. Ничего я не сохну! Вполне себе цвету. И даже пахну! Кстати, надо попросить маму подарить мне новую туалетную воду, а то старая уже почти закончилась.

Ближайшие две недели показались мне наискучнейшими. Я практически не появлялась в школьных коридорах. И только занятия в зале после школы давали мне заряд энергии и хорошего настроения.

За каникулы мои руки отвыкли от мяча, а поэтому к концу января я снова была с перевязанными эластичным бинтом запястьями. Едва заметив это, Дмитрий Сергеевич тут же рукой преградил мне дорогу в зал и тоном, не терпящим никаких возражений, заявил:

– Показывай.

Я набрала в лёгкие побольше воздуха и, тут же всё выдохнув, начала развязывать бинты. Физрук внимательно рассмотрел обе руки, но, обнаружив на них только покраснения и синяки от мяча, пропустил в зал, бросив короткое:

– Ладно.

И в этом строгом «показывай», и в этом простом «ладно» я вдруг почувствовала какую-то искреннюю заботу. И как же это приятно – осознавать, что о тебе кто-то беспокоится…

Я улыбнулась и гордо прошествовала в зал. Не знаю, правильно ли я делала, обматывая руки эластичным бинтом, но так было не больно отбивать мяч. Ведь пропускать тренировки я не хотела. Поэтому ждать, пока синяки заживут сами, было просто невозможно.

Впрочем, под бинтами они действительно прошли довольно быстро. Кажется, мои запястья начали привыкать к обжигающим скоростью ударам