Я буду лучше! - Наталья Адарченко

class="p1">Спев последние ноты, мы дружно взялись за руки и поклонились. Уже подняв голову, я снова увидела Полежаева. Он стоял в дверях и с кем-то разговаривал по телефону смеясь. Кажется, он даже не заметил меня на сцене. Это был шах и мат.

Когда мы, переодевшись, вышли на улицу, Артёма нигде не было. Руслан проводил меня до двора, поскольку ему было как раз по пути. Мы, как всегда, болтали обо всём на свете, и эта беседа немного успокоила моё сердце. В конце концов, может быть, Полежаев просто не хотел проявлять свои чувства на людях. Может, вообще проверял, насколько искренне я к нему отношусь… Во всяком случае, так легче было думать.

На следующий день мне с самого утра пришло сообщение на мессенджер:

«С 8 Марта! Любви!»

И смайлик с поцелуем, который заставил моё сердце затрепетать.

– Целует! – сказала я сама себе. – И это даже важнее цветов! Наверное…

Но из дома я никуда уже не выходила. Не хотелось быть той самой неудачницей, заглядывающейся на чужие букеты.

Глава 11

Весенних каникул я не ждала. Но они всё равно наступили, не спрашивая у меня. Снова целую неделю не видеть Артёма – выше моих сил. На улице было тепло, но у меня не хватало фантазии на то, чтобы придумывать новые нелепые объяснения, почему я хожу мимо его дома. Уже даже не всегда с Алиной. Иногда мне хватало смелости и самой там проходить.

Однако была в этот раз и хорошая новость: на каникулах начинались соревнования по волейболу. Дмитрий Сергеевич ещё не объявлял состав команды, но я очень надеялась попасть хотя бы в запас. На понедельник была назначена тренировка, а во вторник счастливчики выйдут на поле защищать честь школы.

Встав утром пораньше, я попыталась морально настроиться на тренировку. Если меня в списке не окажется – всё зря. Все мои синяки, растяжения, боль в мышцах, о которой я не говорила совсем никому. Каждый раз после тренировок я приходила домой и долго стояла под горячим душем, надеясь, что боль утихнет. И она правда утихала. До следующей тренировки. Со временем, конечно, даже у меня появились какие-то мышцы и болевые ощущения ушли. Но всё это мне нужно было прожить. И я терпеливо проживала.

Размявшись в зале, мы начали игру. Я старалась как могла показать себя хорошим игроком.

– Здравствуйте, Дмитрий Сергеевич! – раздалось вдруг за спиной в тот момент, когда мяч летел прямо на меня. И вместо того чтобы отбить, я случайно отбросила его за пределы поля.

– Полежаев, – пробубнила я себе под нос, даже не обернувшись. Теперь играть было сложнее вдвойне, ведь мальчишки прошли в зал и сели на лавку. Даже если бы собрался целый стадион и нам пришлось играть прямо на поле, кажется, я волновалась бы меньше, чем в те минуты, когда на меня смотрел Артём (а его взгляд я чувствовала всем своим существом).

Казалось, ноги не гнулись, руки не слушались, и только сердце стучало в бешеном ритме, пытаясь вместо мяча улететь через сетку. Я даже не помню, как я отыграла. Но ощущения внутри настойчиво рекомендовали забыть о сборной.

Во время перерыва Полежаев вдруг подошёл ко мне.

– И давно ты волейболом увлекаешься? – поинтересовался он.

– Да нет, в этом году вот попробовала, – как можно более равнодушно ответила я.

– Неужели сейчас и правда в сборную всех берут? – усмехнулся он.

– Я никогда не буду для тебя достаточно хороша, да? – неожиданно для себя самой спросила я, взглянув ему прямо в глаза. – То, что я читаю стихи, тебе не нравится, то, что пою на сцене, – не впечатляет, а волейбол ты вообще считаешь спортом не для меня?

– Рита, ты чего? – Полежаев попытался улыбнуться, но, кажется, я была слишком серьёзной.

Я молча смотрела ему в глаза, стараясь не отводить взгляд.

– Это просто так неожиданно, – развёл руками Артём. – Я вообще не видел тебя никогда на физкультуре. А тут вдруг сборная школы. Круто.

– Нам ещё не говорили списки, может, и нет никакой сборной, – заметила я.

– Считай, что сказали. Я видел список. Ты в основной команде, – уверил меня Артём.

Мне так хотелось обнять его, что я еле сдержалась. Как здорово было именно от него услышать такую радостную новость! Конечно, я допускала, что Полежаев мог что-то перепутать, но моё внутреннее ликование было уже не остановить.

После перерыва игра пошла намного лучше. Я чувствовала себя уверенней, и теперь мне хотелось показать Полежаеву, что я достойна места в сборной команде.

Когда Дмитрий Сергеевич зачитывал список, я замерла и старалась почти не дышать. Только после того как учитель назвал мою фамилию, удалось немного выдохнуть. Сразу нам сообщили место и время матча, пообещав продублировать информацию в общий чат.

Закончив тренировку, мы отправились переодеваться. Полежаев остался в зале. Оказалось, ребята будут заниматься после нас. Жаль, что мы не сможем вместе выйти из школы. Я переодевалась, но мыслями была всё ещё на площадке. И почему не делают смешанных команд? Круто было бы играть вместе с Артёмом…

– Девочки, как я хочу попасть в сборную России! – поделилась с нами Лиза, когда мы вышли из зала.

Она была младше меня на класс, но иг-рала очень уверенно. Я знала, что она занимается волейболом профессионально, но мне было так мало известно о спорте в целом… Хотела бы я заниматься спортом на профессиональном уровне? Я не могла ответить на этот вопрос.

* * *

На следующий день мы утром собирались у школы. И уже оттуда вместе с Дмитрием Сергеевичем отправились в соседнюю школу на игру. В раздевалке нам выдали форму. Футболка была мне немного велика, но это даже здорово! Будем считать, что это популярный нынче оверсайз.

В форме я чувствовала себя немного важной. Меня переполняла гордость: мы выступаем за всю школу. Ответственно и волнительно. Когда мы шли в зал, школьники из младших классов, пришедшие на игру, смотрели на нас с восхищением и восторгом. Это были новые для меня ощущения, отдалённо напомнившие выступления на сцене.

Всё испортилось в тот момент, когда я увидела на скамейке Полежаева. Я понимала, что не смогу хорошо сыграть, если он будет смотреть на меня (а он точно будет это делать). Или если я буду обращать на него внимание. Выход виделся один – сделать вид, что его здесь нет. Надо сказать, что сам Артём никак не проявлял своего присутствия, поэтому мне всё-таки удалось абстрагироваться и забыть о нём на