Я буду лучше! - Наталья Адарченко

В динамике воцарилась тишина. Через несколько секунд он всё-таки ответил довольно отстранённым голосом:

– Задавай.

– Я видела вас с Алиной. И разговаривала с ней. Она утверждает, что нравится тебе. Также она считает, что это неправильно и ты должен выбрать ту, которая тебе нравится больше… – У меня ладошки похолодели, а потом вспотели, пока я всё это выговаривала.

В динамике повисло молчание. Я уже была готова к любому ответу, но слушать тишину у меня сил не осталось.

– Ну, мне ты больше нравишься, – совершенно спокойным тоном, без капли волнения, ответил Артём.

Теперь молчала я. С одной стороны, мне хотелось прыгать от радости, а с другой – я не знала, что на это сказать.

– Это всё, что ты хотела узнать? – спросил он.

– Да, – призналась я.

– Тогда пока.

– Пока…

Звонок он сбросил сам. Я долго сидела на кровати, прижав к подбородку колени. И думала… Как-то странно и глупо всё получилось. Но Тёма выбрал меня.

Зазвонил телефон. Я несколько секунд смотрела на экран, прежде чем ответить.

– Ну что? Говорила с ним? – послышался голос в динамике, как только я ответила на звонок.

– Да…

– И что? Что он сказал? Он сделал выбор?

– Да, Алина, он сказал, что ему больше нравлюсь я.

– Ясно.

Она тут же скинула звонок. Мне не хотелось говорить это. Вообще, он должен был сказать сам. Но что я могла ей ответить, если совершенно не умею врать? Может, нужно было сказать как-то мягче? А как?

Меня мучила совесть. Я понимала, что теряю лучшую подругу. Нужно срочно что-то исправить.

Я схватила телефон и набрала Алину. Номер занят. Я набрала её снова. То же самое. Я предположила худшее и набрала номер Артёма. Занято. Мои самые страшные опасения подтвердились. Я снова начала набирать Алину. И одновременно одеваться. Их разговор явно затянулся.

Выскочив из дома, я побежала к Алине, благо мы жили совсем рядом. У подъезда мне пришло сообщение от Артёма:

«Зачем ты ей передала наш разговор?»

Лифта дожидаться не стала – взбежала по лестнице и позвонила в дверь. Послышались шаги, дверь открылась, и на пороге показалась Алина. В руках у неё был телефон.

– Алин, ничего он мне не говорил, – выпалила я с порога.

Она отошла в сторону, давая мне возможность пройти. Пока родители не услышали, мы закрылись в её комнате.

– Ты же сказала, что он сделал свой выбор, – вопросительно посмотрела на меня Алина.

– Я соврала… – на этот раз действительно соврала я. – Ничего он не говорил.

Алина смотрела на меня, будто чего-то ждала. Я понимала, что наверняка выгляжу неправдоподобно. Нужно было спасать ситуацию. И Тёму.

Я же играла на сцене. Я артистка.

Несколько солёных капель обожгли мои щёки. Я почти не играла. Я проживала эту роль.

– Как вообще такое могло получиться?! Ты ведь везде со мной ходила… – Я осторожно перешла в наступление.

– Да моё присутствие тебе нужно было только для смелости. Ты кроме своего Полежаева ничего не видела и не слышала. И говорить ни о чём другом не могла. Ты даже не видела, что нравится он не только тебе! – выпалила Алина.

– Я тебе доверяла, – только и смогла выдавить я.

– Прости, что не оправдала твоего доверия, – холодно ответила моя, кажется, уже бывшая подруга.

– Я, наверное, пойду… – Я вышла из комнаты.

Алина меня не провожала. Её родители были заняты разговором и вообще не заметили моего прихода. Тем лучше.

Я вышла на улицу и вдохнула свежий воздух полной грудью. Внутри было полное опустошение. Я не понимала, что вообще сейчас произошло. Алина встречалась за моей спиной с моим парнем (был ли он таковым?) и вместе со мной ходила его поздравлять… Она предложила ему сделать выбор, он его сделал. Я передала это Алине, но почему-то прибежала и сказала, что наврала. Кажется, мне хотелось сохранить и подругу, и парня. А в итоге? В итоге у меня теперь нет ни того ни другого?

Я достала из кармана телефон и набрала Артёма. Он не взял трубку.

Теперь точно всё.

Выходные я провела дома, прикинувшись приболевшей. Поскольку никаких внешних проявлений моей «болезни» не было, то в понедельник мне пришлось идти в школу.

Давно я не шла туда с таким отвратительным настроением. Видеть никого не хотелось. Я не понимала, как вообще буду смотреть в глаза Артёму. И Алине.

Правда, смотреть и не пришлось. Я зашла в класс, поприветствовала одноклассников и ничего не услышала в ответ. Все демонстративно отвернулись от меня. Не понимая, что происходит, я подошла к Маше, сидящей за первой партой.

– Маш, привет.

– Привет, – тихо ответила она и тут же встала со стула и ушла на другой конец класса.

Я подошла к своей парте и села. Конечно, место рядом со мной пустовало. Алина уже сидела с Верой. На телефон пришло сообщение от Киры:

«Алина подговорила всех. Тебе объявили бойкот».

Через несколько секунд пришло ещё одно:

«Жду тебя в туалете».

Недолго думая, я встала и вышла из класса. До звонка ещё оставалось время. Кира ждала меня в самом конце коридора.

– Я не знаю, что у вас там произошло, но Алина сказала всем, что ты предательница и ради своей цели пойдёшь по трупам.

Быстро, но очень подробно я рассказала Кире обо всём, что произошло.

– Я не знаю, Рита, кто из вас прав. Но одно могу сказать тебе точно: а ты знаешь, что сказал Полежаев Алине? Меня как будто из-за угла по голове обухом стукнули.

– Ты думаешь, он сказал ей то же, что и мне? И решил посмотреть, как две девчонки будут за него драться? – Кажется, в моих глазах был ужас.

– Я не знаю, Рита. Но Полежаев твой мне никогда не нравился. А ты уж прости, но слишком за ним бегала.

Раздался звонок на урок. Идти мне туда совсем не хотелось, но разве был выбор? Опустив голову, я поплелась в класс. Кира шла за мной. Зайдя в кабинет, я села на своё место. Через несколько секунд рядом оказался рюкзак Киры.

– Тебе не обязательно это делать, – искренне заметила я. – Можем в школе делать вид, что ты тоже со мной не разговариваешь.

– Это мой выбор, – так же тихо, как и я, ответила Кира и села со мной рядом.

Но мы всё равно практически не разговаривали. Я пыталась понять, что произошло и почему. Почему я оказалась во всём виноватой? И как я стала предательницей, хотя предали меня?

Мне хотелось выть от обиды, но глаза