Апрель, который всё побеждает - Алла Логаева

вышло. Лязгающий металлический звук резал слух. Ника нажимала на тормоза, но самокат не подчинялся, набирая скорость. Гуляющее переднее колесо, казалось, вот-вот пробьёт крыло. Нике стало страшно. Она понимала, что надо прыгать, но страх прочно приковал руки к дребезжащему рулю. И тут Ника совершила ещё одну ошибку: она оглянулась.

Денис не любил кататься ни на самокатах, ни на велосипедах, ни на мопедах. Был абсолютно равнодушен. Он раздражался, когда любители двухколёсных разъезжали посреди толпы, жали на звонки, требуя дороги. Увы, отдельных дорожек для них не было. И в этот раз он тоже чувствовал раздражение: Ника без труда лавировала среди людей – она маленькая, юркая, ей хорошо, – а он видел одни препятствия: молодые мамы с колясками, пухлощёкие малыши, которых не сразу заметишь, чьи-то пёсики, норовящие схватить за штанину… Ещё масла в огонь подливал тот факт, что он всегда отставал и боялся потерять Нику из виду. Вот и сейчас она умчалась далеко вперёд. Сперва Денис держал в поле зрения её жёлтый шлем, но потом запомнил только направление, в котором она скрылась. Он вёл свой самокат настолько быстро, насколько мог.

Когда людей стало меньше, он поправил своего конька и стал набирать скорость. Он увидел сперва жёлтый шлем и по дёргающейся фигурке понял, что Ника вот-вот упадёт. Он стал гнать изо всех сил. Сердцу в груди было тесно. Он боялся оторвать взгляд от Ники, словно от этого зависело, упадёт она или нет.

«Держись, держись», – повторял он про себя. Прыгать уже было опасно.

Он боялся крикнуть, чтобы она не оглянулась. Но она оглянулась.

Когда она падала, ему казалось, что он падает вместе с ней. Он был недалеко, но помочь ей ничем не мог.

Денис на ходу отбросил самокат и бросился к Нике. Он хотел помочь ей встать, но она стала отбиваться от него, как от незнакомца. На руках были длинные бороздки ссадин, словно по ним с силой провели грубой металлической расчёской. На губе – пятнышко крови.

– Где ты был? Где? Почему тебя нет тогда, когда очень нужно?!

Ника еле сдерживала слёзы. Она прилагала все усилия, чтобы не расплакаться. Денис беспомощно и виновато смотрел на девушку. Он сто раз читал, видел в кино, что в таких ситуациях юноши чувствуют себя не в своей тарелке, и всегда ему казалось, что это преувеличение, обычный режиссёрский трюк. Но вот ситуация с ним самим – один в один, как в книжках и фильмах, – и что делать, не понять. Все советы зайцами выскочили из головы.

Денис осторожно обнял её за плечи.

– Ник, ты чего? Болит? Где болит?

Она отрицательно закачала головой. Её плечи тряслись, он прижимал её к себе и старался объятием унять её дрожь. Она не сопротивлялась.

Вероника помнила себя в момент падения. Но это было другое падение. Ей казалось, что она по склону улицы опять летит в тот овраг, что она опять завязнет в грязи, что опять вернётся то унижение. Она боялась открыть глаза, чтобы не увидеть смеющихся соседских девчонок, среди которых и в этот раз непременно должна быть Оля со своим проницательным взглядом и улыбкой-ухмылкой.

Все обиды уплывавшего дня разом накатили на неё, и, не справившись с ними, часть из них она обрушила на Дениса. Это принесло облегчение вперемешку с угрызениями совести и придало решимости.

– Обещай мне, что ничего не изменится после того, что я тебе скажу. – Ника внимательно смотрела на Дениса. Влажные глаза глядели требовательно, но с надеждой.

Денис кивнул.

– Нет, скажи вслух, – настояла Ника.

– Я обещаю, – сразу, без промедления, согласился Денис.

– Нет, – закачала головой Ника, – скажи полностью. Это очень важно.

– Что сказать?

– Скажи полностью: обещаю, ничего не изменится.

Денис повторил слово в слово:

– Обещаю, ничего не изменится.

Ника размазала ладонями слёзы по лицу. Выпрямилась солдатиком. Сглотнула и начала:

– Я похвасталась перед подружкой, что у меня есть парень и что я приведу его в следующую субботу на её день рождения. Я целый день пытаюсь сказать тебе, что я очень хочу, чтобы ты пошёл со мной в следующую субботу на этот дурацкий день рождения.

Вероника перевела дыхание и посмотрела на Дениса. Он молчал, ожидая, что будет продолжение. Нике показалось, что он осуждает её, и она заторопилась:

– Я знаю, что ты не любишь тусовок, шумных компаний и всё такое. И мне нужно было спросить сперва тебя. Но я…

– Ника, ты знаешь…

– Не перебивай меня! – категорично остановила его Ника. – Я не вышла ростом, и я обычная. А она, моя подруга, – красавица! Все всегда обращают на неё внимание! Её всегда выделяли, а я… – Ника смолкла, но спустя пару мгновений продолжила: – Ты представить себе не можешь, как тяжело, невыносимо, когда тебя не замечают! Как паршиво, когда на тебя смотрят, но не видят… Понимаешь?! Взгляд как по стенке… Но ведь я не стена! Я даже волосы покрасила в необычный цвет, чтобы хоть чем-то выделяться. Я и учусь средне… Я и друзей не умею заводить… А у неё куча подруг, парней меняет, и все они красавцы и спортсмены, она ещё и отличница. Всё у неё всегда получается, а я… – Вероника остановилась. Она склонила голову и, помолчав минуту, мечтательно произнесла: – Ты знаешь, так хочется, чтобы кто-то сказал тебе: «Вау, ты клёвая! Я просто тащусь от тебя!» Это глупо, знаю, но очень хочется… Знаешь, я ничего не могу с собой сделать, вот, мечтаю о такой глупой глупости. Чтобы ты пришла, и тобой залюбовались, восхитились, чтобы тебя заметили. Ну и что, что у тебя мало что в жизни получается, может, даже и не получится потом, это не так важно. Хочется, чтобы были моменты, когда на тебя смотрят с обожанием, восторгом… Когда тебя видят, радуются тому, что ты есть. Это такие моменты… За них можно зацепиться… Ведь так обидно, когда смотрят и не видят… Словно тебя нет…

Ника перевела дыхание и, глядя Денису прямо в глаза, на выдохе призналась:

– У меня парня до тебя не было. Меня всегда не замечали. Всегда… Отец называет меня красавицей, но это не в счёт. Даже если я была бы крокодилом с кривыми зубами и драным хвостом, он бы всё равно так меня называл. Вот я и сказала Оленьке, что приду с тобой. Мне нужно было доказать ей, что меня тоже заметили, что я не пустое место, что меня видят, что я чего-то стою… Доказать ей… нет, не ей – себе!

Ты красивый, девчонки бы