Апрель, который всё побеждает - Алла Логаева

– Дима.

Крепко сбитый, с массивной головой и вдавленным носом, Влад запомнился Денису тем, что походил на бульдога.

– О чём вчера писал? – без вступлений начал Влад и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Жесть что было! Правда? Я писал, пыжился, всё равно мало слов родил. Тема дурацкая такая: вроде простая, а начал писать – не о чем. Ну да, изменился мир, да, анимация улучшила многое… Продажи бизнесу повысила, – кривая улыбка скользнула по губам Влада, – а ведь надо было не об этом писать, а что-то с замахом на великое, глобальное…

Влад без приглашения схватил кусок пиццы и, дуя на толстые пальцы, стал есть. Горячая пицца обжигала руки, но он не сдавался. Своей тарелки у него не было, приходилось попеременно дуть то на пальцы, то на румяную корочку.

Денис вилкой ворошил пиццу, медленно вытаскивая розовые кружки помидоров на один край тарелки, колбасы – на другой.

Влад взглядом поискал салфетку, нашёл её возле стакана Дениса, подтянул её к себе за тонкий край. Денис не сводил глаз со своей тарелки. Влад вытер руки и, похлопывая по животу ладонью с сапёрскую лопату, откинулся на спинку пластикового кресла.

– Я на победу не рассчитываю. У нас шансов нет совсем. – Он дотянулся и потрепал Дениса по плечу. Денис отстранился. – Всё давно в кармане у Листанова. Он в фаворитах. А мы так, для антуража…

Димка посмотрел недоверчиво на Влада, потом на Дениса и отложил кусок.

– С чего это вдруг? На этом конкурсе, я слышал, всё по чесноку.

– Раз на раз не приходится. У Листановых бабок куры не клюют. Он с такими преподами за такие серьёзные деньги занимается! А мы что? Я вообще, наверное, никуда не поступлю…

Он с надеждой посмотрел на Дениса. Тот не отрывал взгляда от тарелки. Его правая бровь задёргалась, Денис поспешно приложил руку ко лбу.

Димка спросил:

– И чего раньше времени киснуть? Ты же отборочный тур прошёл. Значит, соображаешь.

Влад зло ответил:

– Кисну, да, кисну! На отборе повезло. Хочется в приличный вуз на бесплатку проскочить. А там одни мажорчики, вроде этого Серёги, богатенькие да тупенькие. Всё для них… Перед баблом любые двери нараспашку…

Димка оторвался от пиццы и возразил:

– Не вали всех в одну кучу! Серёга – наш одноклассник, мы его с детства знаем. Он нормальный пацан. Богатенький, но не тупенький! Да, при деньгах, но отцовским кошельком нигде не машет. Сам всё делает.

Влад проигнорировал слова Димки:

– Мне так вчера хотелось ему напакостить, подкинуть подарочек, чтоб слетел со всех своих золотых орбит. Вот честно, пацаны, говорю. Такая злость на меня напала. Я сижу, такой весь потерянный, ничего в башку не лезет. Смотрю, ты, – Влад кивнул на Дениса, – тоже мозги ломаешь. А этот богатенький Буратино строчит как пулемётчик. Ещё лыбится так… довольно! Посмотрит на свой лист и лыбится ему. Я подумал: сволочь, тему, наверное, заранее узнал… Подготовился. За хорошие деньги лазейку всегда найти можно. А тут на кону будущее сыночка. Отец наверняка раскошелился! К гадалке не ходи…

Димка раздражённо отодвинул от себя тарелку, на освободившемся месте, как примерный ученик на уроке, положил одну руку на другую и, немного наклонившись вперёд к незваному собеседнику, сквозь зубы процедил:

– Ты прям чересчур против Серёги гонишь. Не нравится мне это. Повторяю: нормальный он пацан! Свой котелок у него хорошо варит. Скажи?

Димка повернул голову к Денису. Денис был белее стола, за которым они сидели. Не дождавшись поддержки, Димка через стол, не мигая, буквально пилил глазами Влада. Влад уловил и дал задний ход:

– Какой защитничек у Листанова нашёлся! – Он взял зубочистку и, ковыряя ею в зубах, сказал: – Не бури, братан, без нас всё пучком у твоего Серёги. Кто ему навредит? Нет таких. Даже я попсиховал и остыл. Жизнь такая. Отхожу, когда надо.

Димка поморщился, но отступление принял и стал молча доедать остывший кусок.

– Ладно, пацаны, пошёл я, спасибо за угощение! – швырнув зубочистку под стол, стал прощаться Влад.

– Давай, – выдавил из себя Димка.

Денис промолчал, только кивнул. Но Владу было всё равно. Он уже был далеко и громко разговаривал с кем-то по телефону.

– Могут же люди и хороший обед, и настроение испортить, – пробурчал Димка. – Ты вот ничего так и не съел.

– Расхотелось, – ответил Денис.

Димка отложил вилку и с сочувствием в голосе произнёс:

– За Серёгу даже обидно. За что ему такое? Ведь ничего он этому Владу не сделал, даже не знает его, – а сколько их, таких вот Владов, желающих ему напакостить. Этот даже не стесняется, признаётся, болтает на каждом шагу, а сколько молчунов?! – Димка поморщился и продолжил: – Молчуны ещё страшнее, исподтишка действуют, только и ждут возможности для этой самой пакости! Что не так с людьми?!

Димка замолчал. Он допил холодный чай и, растягивая слова, словно извиняясь за то, что ещё не сказал и не сделал, произнёс:

– Слышь, я, наверное, всё-таки сбегаю в игрушки. Возьму этого гиганта обнимуся – не могу его никак из головы выбросить! Так и вертится в голове, что он Ленке поможет. Я себя знаю: буду сомневаться, мучиться, если не сделаю.

Димка побежал в отдел игрушек.

Денис остался за столом один. Последние слова друга обрушили его мир. Не только слова… Денис многое бы отдал, чтобы забыть выражение лица своего товарища. Наморщенный нос, презрительно поджатые губы, в которых застыло брезгливое «фу»… Димка будто наступил на собачье дерьмо, почувствовал его запах, и теперь от дерьма этого так просто не отделаться – придётся долго с этим возиться, отчищая ботинки.

Дениса тоже возмутил и нахрап Влада, и бешеная уверенность в том, что Серёга – «тупенький мажорчик». Возмутила и явная зависть к Листанову, бесцеремонно вылезающая из каждого слова. Но больше всего угнетало собственное молчание. Денису хотелось вставить слово, поддержать Димку, быть на стороне справедливости. Но что-то мешало…

Он был словно заперт в тесном сундуке. Поднимал тяжёлую крышку, чувствовал, что есть силы сорвать её, выбраться наружу, расправить руки, ноги, выпрямить спину, насладиться свежестью дня. А когда крышка почти поддавалась, когда щеколды и петли ослабевали, запертый почему-то прекращал попытку и залегал на дно.

«У меня нет права этого Влада осуждать! Он ненавидит, завидует, болтает, он неприятен, в конце концов, но он всё равно лучше меня… Признайся я сейчас Димке в том, что вчера сделал… Он наверняка бы отвернулся от меня. Влад ничего не сделал, а Димке уже противно.