Апрель, который всё побеждает - Алла Логаева

Вероника повесила не подошедшие для вечеринки вещи в шкаф. Топ скатился с вешалки на нижнюю полку.

«Ой, оставайся там, сейчас не до тебя!» – Вероника ногой запихнула его поглубже.

Упёршись спиной в дверцу шкафа, Ника смотрела на выбранные вещи так, как дрессировщик на сцене смотрит на своих обученных питомцев. Трюк должен непременно состояться! Питомцев вокруг дрессировщика было немного, но на каждого он возлагал большие надежды. Солировала белая футболка. В центр манежа для дуэта вышли белые джинсы. Дрессировщик остался доволен выходом, но были нюансы: не хотелось смахивать на медработника… И это же вечеринка в глянце – какие джинсы, Ника?!

Дрессировщик по очереди вызывал на сцену послушных исполнителей – все любимые, все старались, но для победного трюка, чтобы зрители, а точнее, только один из них ахнул, – для этого чего-то не хватало.

Нужно было что-то особенное. Не столько ради вечеринки, сколько ради Дениса.

«Я впервые иду с ним как его девушка. Я должна быть такой ослепительной, чтобы он упал!»

Вероника помнила моменты в фильмах, в которых главные героини спускались с роскошных лестниц или выходили из своих маленьких комнат, а кавалеры восхищённо смотрели на них и не могли выдавить из себя ни слова. Сколько раз сама Ника представляла себя на месте этих счастливиц…

«Мой час пробил, и я не могу пойти в обычных джинсах! Ведь он „тащится“ от меня».

Слова Дениса мелодией зазвучали в голове Вероники, и она, кружась перед зеркалом, заговорила с отражением:

– Вчера он повторил это несколько раз – несколько раз, целых три раза! Три раза! Это же что-то значит – многое значит. Это – как признание в любви. Почти признание, или ещё не признание?

Вероника снова остановилась посередине комнаты. Брови на переносице срослись на секунду в еле заметный бугорок.

«Ладно, не об этом надо думать сейчас. А как он на меня смотрел! Так просто так не смотрят. Такие взгляды многое значат! Он же понимает? Конечно, понимает! Он умный, и он хороший! Очень хороший!

Надо перестать отвлекаться! Я должна думать о том, в чём же всё-таки пойти…

Надо думать быстрее, а то ещё дурацкую алгебру делать. Боже, дай мне совсем немножечко ума – лишь бы не завалить экзамен! Даже по чёртовой базе куча ошибок. Ну почему я всё время трясусь и не могу решить как можно больше заданий. Надо решить правильно восемь. Всего восемь из двадцати! А химия? Завтра же, господи, химия, а я ещё учебник не открывала!»

Мысль о химии вырвала Нику из мыслей об алгебре так ловко, как опытный энтомолог одним движением сачка снимает бабочку с радужного цветка.

«Надо посмотреть химию до прихода Дениса. Денис хороший! Так терпеливо мне объясняет, что бы я делала без него?! – Ника поёжилась. – Повезло мне с ним, очень. И надо уже решить, в чём идти на вечеринку. На выпускной мне платье купили, ещё мама купит себе платье, а отцу – новые брюки. А ещё складчина на банкет. Зачем на выпускном банкет? Фуршета было бы достаточно! Ладно, традиция не нами заложена, не нам её отменять… Улавливаешь, родная? Нельзя просить маму ради вечеринки Оленьки потратиться ещё на что-то. Думай, Ника, думай».

Ника присела на край кровати. Она ещё раз придирчиво осмотрела свой гардероб и поняла неотвратимое: нужно платье, подходящее, а оно всего лишь одно.

Вероника снова подошла к шкафу и осторожно вытащила платье. Её первое платье декольте, без бретелек. Она прижала лиф платья к груди и закружилась. Голубой шифоновый подол мягкими волнами развевался вокруг тонких ножек Вероники.

– Ой! – вскрикнула Ника.

Что-то острое вонзилось в пятку.

– Булавка! Опять этот топ! Вот он сейчас у меня получит!

Вероника одной рукой хотела схватить непокорный топ, вывалившийся из шкафа, но от кружения и боли потеряла равновесие. Боком повалилась в шкаф, увлекая за собой все вешалки.

– Вот чёрт! Ещё синяков мне не хватало!

Выбравшись из шкафа, Ника первым делом осмотрела платье – слава богу, не пострадало! Что-то прилепилось к ноге – опять этот топ! «Ну, сейчас я тебе задам!» – Ника схватила топ и вдруг остановилась. Резко развернулась к зеркалу. Одной рукой она придерживала платье, а другой – топ.

В следующую секунду Ника была уже в платье, а потом лихорадочно поверх платья надевала топ.

Вероника выпрямилась, придирчиво осмотрела себя в зеркале.

Топ надёжно спрятал под собой лиф платья и нежным кружевом переходил на юбку. Да они созданы друг для друга! Бинго! Никто не догадается, что они до этого момента жили порознь! Ника, сияющая, довольная, подошла к зеркалу.

– Будет жарко, но я потерплю. Я потерплю, потерплю, – запрыгала она, счастливая. – Я потерплю, а он ахнет…

Вероника, уставшая, упала на диван и долго лежала с закрытыми глазами, гладя тонкое кружево непокорного, но уже любимого топа.

– Он ахнет, точно ахнет! А теперь химия…

Дементор

В школе были учителя-легенды, и самая главная среди них – Дементий Фёдорович, учитель химии. В том, что он легенда, Вероника убедилась в самый первый день пребывания в школе.

Сухой высокий старик в чёрном однобортном пиджаке не менялся, время было не властно над ним, по крайней мере, так утверждало не одно поколение выпускников, знавшее его не понаслышке. Каждое поколение придумывало ему новое прозвище, которое держалось несколько лет, потом на смену приходили новые ученики со своими героями, и у химика появлялось новое второе «я».

Вероника познакомилась с Дементием Фёдоровичем в момент, когда его все уже давно называли Дементором. Предыдущее прозвище было не хуже – Демон. Учитель физики говорила, что когда она была школьницей, то тогда Дементия Фёдоровича называли Демиургом.

Даже если ты полный дуб в химии, ты должен был учить её, «напрягая все извилины или их подобие в своей черепушке». Ученики почти все фразы химика о черепушке растащили на слоганы: «Твоя черепушка хуже погремушки», «Бейся мозгом, а не черепушкой», «Черепушка в стадии „развалюшка“»… Не развивать свою черепушку – это для Дементия Фёдоровича было «преступлением против собственной личности», и того, кто свою черепушку не развивал, химик называл «латентным преступником».

Перед его кабинетом всегда была особая тишина. На перемене ученики обязаны были со звонком покинуть кабинет – все, без исключения. Школьники должны были быстро, как солдаты по сигналу тревоги, собраться и уйти. Следующему классу было запрещено входить в кабинет, пока химик сам не предложит войт и.

Дементий Фёдорович