Апрель, который всё побеждает - Алла Логаева

Дениса передёрнуло.

– Я тоже называю эти запятые чёртовыми. И стулья.

Ника рассказывала, не отвлекаясь.

– Дедуля уже поворачивал замок, но остановился и опустил глаза на свой карман. Он вытащил кольца и посмотрел на меня. Я до сих пор помню его взгляд. Он всё понял. – Вероника перевела дыхание. – Девчонки тогда быстро ушли, а дедуля закрыл за ними дверь и спрашивает меня: «Ты всё проверила? Вдруг девочки что-то у тебя украли?» Я, не раздумывая, ответила: «Ты что, дедуля, они не воровки!» А он мне в ответ: «А ты, Вероника?» – Вероника замолчала.

Молчание длилось недолго. – Меня как молнией шарахнуло от его слов. Пришлось всё ему рассказать. Я доказывала, что я не воровка. А он настаивал на своём. «Чужое лишнее – это не повод взять себе!» – эти слова я запомнила хорошо.

– Ты же ещё маленькой была…

– И что? – перебила она. – Не в возрасте дело. Ведь другие не делали этого в моём возрасте, не таскали побрякушки у подруг.

– Что потом? – спросил осторожно Денис.

– Мы решили, что я отнесу колечки назад и положу их туда, откуда стащила, в Ксюшкину шкатулку. Я так и сделала. Оказалось, родители поставили квартиру на охрану и всё увидели. Ксюшкина мама позвонила моей. Ксюшкина мама хорошая, не скандалила, просто попросила со мной поговорить. Но к себе меня Ксюша больше не приглашала. Я деда возненавидела. Дурой была. – Ника повернулась к Денису и посмотрела ему в глаза. – Эти колечки мне разонравились быстро – надевала их пару раз, второй раз именно в тот злополучный день. Хотела их выбросить даже. Надо было их сразу самой отнести. А ещё лучше – не надо было их воровать… Колечки я вернула, а подругу – нет. Знаешь, Ксюха была моей лучшей подругой: она никому обо мне не разболтала! Представляешь, никому! Но со мной стала общаться меньше. Я ловила на себе её взгляд – другой, как будто изучающий. Потом они переехали – она оставила девчонкам свой новый адрес, а мне не оставила… Вот так.

– А дедуля? – уточнил Денис. – Наладилось?

– Дедуля у меня – огонь! Я ему столько гадостей наговорила! А он всегда отвечал только одно: «Внуча золотая, люблю и буду любить всегда!» Так и вышло. Он был моим солнцем: чуть темнело, я сразу к нему. Всегда выручал. Он мой джедай! Он бы и тебе помог. Но ты сам уже понял, как поступить.

– Знаешь, от чего мне хуже всего? – вдруг спросил Денис. Кривая ухмылка обезобразила его бледное лицо. – Да, страшно признаться, очень, но это не самый главный страх. Ещё страшнее от мысли, что будет потом… Потом! Понимаешь?! Меня прямо выворачивает, как подумаю, что будет… Так и представляю: иду по школе, а все… Все перешёптываются. Ловить на себе косые взгляды… Стану новостью – тем чуваком, который пытался увести чужой шанс. Подлецом, вором меня запомнят… Мне страшно, Ника. Понимаешь? И паршиво…

Ника молчала. Она смотрела на Дениса и молчала. Нужно было что-то говорить, поддерживать, – она это знала, – но как? Слова словно рассеялись. Как дымка. Были и исчезли.

– Господи, обычно я трещу как сорока, а тут онемела…

Не зная, что сказать, Вероника придвинулась, положила голову ему на плечо. Он почувствовал, как бьётся её сердце. Слова пришли к Нике сами собой:

– Я не стану шушукаться за твоей спиной. Никогда! Я буду с тобой рядом – всегда. Слышишь?!

Денис схватил её за руку и, сжимая тонкие пальцы, ответил:

– Слышу.

Долгожданный покой теплом разливался в его груди. Теснота и тяжесть отступили. Денис задышал полной грудью так, словно не дышал несколько дней. Он жадно вдыхал воздух и выдыхал. Ему казалось, что с каждым выдохом из него уходит что-то чужое, инородное, так властно державшее его в душном плену.

Вероника слышала его дыхание, чувствовала, что происходит с ним, понимала, что нужно молчать.

Скоро дыхание Дениса стало ровным. Ника осторожно подняла голову, посмотрела ему в глаза. В них не было ни прежней едкой злости, ни слепого отчаяния. Только покой и нежность. Особенная нежность. Такой взгляд обещает вселенную. Ника боялась потерять его взгляд. Что-то говорило ей, что она в преддверии чего-то важного, и надо только смотреть и ждать – тогда это важное произойдёт.

– Мне кажется, Ника, я тебя…

Внутри Вероники всё сжалось. Неужели, господи, прямо сейчас, вот-вот… Ника боялась шевельнуться.

Резкий телефонный звонок обрушил вселенную Ники. Денис вытащил телефон, и на громкой связи они услышали отчаянный голос:

– Денис, братан, приезжай в больницу. Ленка в реанимации! Отравилась таблетками.

Денис и Вероника обменялись взглядами – обычными, повседневными. Они схватили рюкзаки и помчались в больницу.

Вероника и Денис уже подходили к входу в здание больницы, когда им навстречу распахнулись двери. Ребята остолбенели. Двое полицейских тащили упирающегося Димку. Даже сейчас он пытался вырваться и вернуться обратно в больницу.

– Отпустите меня, я этому уроду ещё не всё сказал! – выворачиваясь, кричал Димка.

Полицейский открыл дверь машины.

– Димон! – подскочил Денис. – Что это? Куда тебя?

– Слушай! Нюська, она в четыре часа будет ждать меня в музыкалке. Забери её. Будь другом!

– Конечно. Заберу. Обязательно.

– И ещё узнай о Ленке, а то я с ума сойду. Она на втором этаже.

Последние слова Димки донеслись из почти уже закрытой машины. Денис кивнул в ответ.

Денис и Вероника поднялись на второй этаж.

В длинном коридоре они увидели отца Ленки, хотя ещё не знали, что это он: раньше не были знакомы. Догадались. Жёсткий мужской голос бесцеремонно нарушал больничную тишину, едким, колючим холодом проникая под кожу:

– Ты видела, Люда, видела же, как он на меня набросился?! Абсолютный дикарь, социопат! Кто он такой, чтоб так со мной разговаривать?! Нашла себе защитничка, как же! И это всё, на что он способен?! Руками махать?! Морду набить мне собрался! Это у него морда… Зверюга! Я всегда говорил и убедился снова, что наша дочь не умеет выбирать. Одни нищеброды и неудачники у неё в друзьях…

Он обернулся, увидел Дениса и Веронику. Кислая улыбка криво застыла на натянутых губах. Он замолчал, продолжая махать руками. Он молчал, но руки продолжали раздражённый монолог.

Ребята остановились. Ленкин отец бросил короткий взгляд, и по нему нельзя было не прочесть, что их он тоже относит если не к неудачникам, то к нищебродам точно.

– Это ты виноват. Почему моя девочка оказалась здесь?! – неожиданно раздался из темноты коридора всхлипывающий голос.

Мужчина резко развернулся. Денис и Вероника разглядели мать Лены. Она в адидасовской футболке