Апрель, который всё побеждает - Алла Логаева

– Вернёмся к работе, столько времени потеряно. Жду вопросы, или их уже нет? – спросила Анна Андреевна.

Она села за стол, собрала скрепки и стала ждать вопросы. Через минуту они полетели.

Телефон Дениса завибрировал, и Денис, пока Анна Андреевна объясняла Пастуховой, в чём та ошиблась, прочёл сообщение.

«Видел его? Поговорил?» – спрашивала Ника.

Денис повернул голову в её сторону. Ника ждала. Она пыталась по его лицу прочесть ответ и не могла. Денис отрицательно покачал головой.

Телефон Анны Андреевны разрывался. Шесть пропущенных звонков от матери Риммы. Седьмой. Анна Андреевна спокойно нажала на зелёный круг.

– Вы ответите за всё, что натворили, – кричал телефон, – вы за всё ответите!

– Мне вас жаль: вы воспитали лгунью, – ответила Анна Андреевна и прекратила разговор.

Драка

Афродита готовилась к трапезе. Перед ней, возле термоса с горячим чаем, на бумажной тарелке красовалась воздушная горка из двух пышных пончиков, щедро политых шоколадной глазурью. Афродита, не сводя глаз с вкусняшек, открыла клапан и извлекла из пачки влажную салфетку. Резкий запах спирта вступил на мгновение в схватку с ароматом шоколада и ванили, но сладкий союз оказался сильнее, и Афродита снова продолжила наслаждаться видом и ароматом любимых пончиков.

У Афродиты с вкусняшками были непростые отношения. А у вкусняшек к Афродите была самая настоящая безусловная любовь. Они её любили беззаветно: не изменяли, не предавали, поддерживали в минуты отчаяния, никогда не критиковали и, самое главное, принимали её всю безоговорочно, такой, какая есть.

Афродита вкусняшки любила и ненавидела.

Любила, потому что они приносили удовольствие и радость. Пусть удовольствие и радость были мимолётными, особенно удовольствие, но и это хоть что-то при такой жизни! Ну и пусть радость проходила быстро. Она была, и это главное. А без вкусняшек – ни удовольствия, ни радости. Тоска! Поэтому Афродита сердилась, если вкусняшек не было. Они стали необходимы. Как воздух! Как вода! Они приносили радость, как когда вспоминала родителей. Когда не слышала грызню бабушек. Когда не видела себя в зеркале. Когда не думала об экзаменах. Когда невидимкой читала новости на страничке в Сети того, кто о ней никогда не узнает. Когда невольно мечталось, что вдруг он… вдруг всё же… вдруг когда-нибудь…

Ненавидеть причин было больше. Ненавидела, потому что в магазине она душой выбирала одни вещи, а покупать приходилось другие. Ненавидела, потому что сейчас она танцует только дома, а раньше – на сцене. Ненавидела, потому что каждый проклятый день в каждом проклятом кабинете, прежде чем сесть, ей приходилось отодвигать парту. В маленьком кабинете английского языка – Афродита проклинала его больше остальных – было настолько тесно, что ненависть её закипала так, что она едва не дымилась. Ненавидела, потому что парты в нём были рассчитаны на одного ученика. Ненавидела, потому что однажды увидела своё фото на странице одноклассницы, и на нём отчётливо было видно, насколько парта меньше самой Афродиты.

Если между любовью и ненавистью один шаг, то Афродита от ненависти к любви оставила полшага, даже ещё меньше. После очередного приступа тихой или ярой ненависти ей физически надо было переметнуться к любви. Она неслась к холодильнику. Если там ничего приносящего любовь не было, она вихрем мчалась в ближайшую кондитерскую по самому короткому пути. На этом пути был лишь один светофор, и если долго не зажигался зелёный, то щёки девушки надувались, немигающий взгляд злобно пилил красный цвет, а на языке вертелись с трудом подавляемые проклятия.

Слава богу, вот и кондитерская! Вид кремовых пирожных, нежившихся в прохладе витрин, приносил облегчение и долгожданное успокоение. Она покупала три: два съедала тут же, за столиком, который удачно стоял в углу. Удачно, потому что никто не мог видеть, как быстро и жадно Афродита наполняется любовью. Третье забиралось домой, чтобы скрасить унылое утро, но до утра пироженка редко доживала. Как без неё было пережить унылый вечер и такую долгую ночь?!

Афродита ругала своё безволие, со злобой до боли сжимала руками складки живота – синяки проходили, а складки оставались. Наказание заканчивалось тем, что она подбирала себе новое имя вместо нынешнего дурацкого: «Обязательно сменю его, как только стукнет восемнадцать. Будет новое имя – буду новая я».

Перспектива Афродиту успокаивала. Есть перспектива, настоящая, не иллюзия – теперь можно уснуть.

Жизнь, в которой она любила своё имя, гордилась им, исчезла. Да, раньше она восхищалась своим именем – именем греческой богини красоты и любви, а сейчас ненавидела.

Громкое имя подарили родители, страстные исследователи античной культуры. Афродита помнила, как все удивлялись; когда переспрашивали её имя, как гордо она его называла. Мать, вытаскивая малышку из ванны, всегда говорила: «Выходит Афродита, из пены рождённая!» Отец каждый вечер, перед сном, читал ей мифы Древней Греции. Любимым, конечно, был миф о суде Париса.

«Как давно это было… Неужели было?! Почему исчезло то, что было?! Верните… Вернитесь… И я вернусь…»

Родители погибли в экспедиции: из-за чьей-то халатности произошло обрушение. Афродита рано поняла, что это значит, когда беда приходит не одна. Сразу после похорон две бабушки развязали смертельную войн у за бесценный трофей – за единственную внучку. Тихая неприязнь, сдерживаемая стараниями детей, теперь не знала границ. Две одинокие, ещё не старые женщины не брезговали никаким оружием. Две королевы, презиравшие друг друга и выбор своих детей, сошлись в поединке крови и тщеславия. Две дамы, успешные, блестяще образованные, с усмешкой растаптывали белые флаги редких миротворцев. Нельзя договориться там, где торжествует не любовь, а гордыня.

Нанятые адвокаты проворно заняли линию обороны и тщательно принялись за свою подрывную деятельность. Компроматы разной обрушающей силы сыпались с обеих сторон. Разрушительная сила этих взрывных волн сорвала старые печати с глухих замков и открыла тайны двух семей. Пожилые дамы с непоколебимой стойкостью всех солдат земли, воды и воздуха поднимались в бой день за днём, месяц за месяцем.

В итоге любящая и ненавидящая бабуля № 1 откопала в недрах милицейских архивов привод любящей и ненавидящей бабули № 2 в участок. В протоколе чёрным по белому значилось, что любящая бабуля № 2 такого-то числа такого-то года была в состоянии алкогольного опьянения и – какой кошмар! – оказывала сопротивление при задержании.

Разве можно «латентной алкоголичке» доверить ребёнка?!

Бабуля № 2 пыталась объяснить, что это было чёрт знает когда, что она была молода, что они праздновали первую студенческую осень…

Зато уставший от распрей судья вздохнул с облегчением. Наконец-то появилась возможность решить затянувшееся дело. Шанс, появившийся