Апрель, который всё побеждает - Алла Логаева

Денис был честен с собой: ни один рисунок или набросок, даже линия или знак не уничтожался, не стирался, не дорабатывался и не докрашивался: «Несовершенство имеет право на существование. Его, в конце концов, больше. В нём есть то, чего нет у совершенства, – есть перспектива».

Денис отложил карандаш, взял чёрный маркер и нарисовал квадрат. Когда он не знал, с чего начать, на помощь приходила строгая геометрия. Ей одной удавалось каким-то способом упорядочить хаос и дать попирающим друг друга образам обозримые границы. Пока образы знакомились и мирились с положенными им пределами, сознание Дениса прояснялось.

Хаос стал отступать. Денис посмотрел на квадрат и увидел, как его чёткие линии высветили два пространства: пространство внутри и снаружи.

«Как просто», – усмехнулся Денис.

Два мира дали толчок. Над хаосом воцарялось вдохновение. Рука, свободная от дрожи, выводила линии и формы. Рука неслась по бумаге, пренебрегая границей двух миров. Рука отрывалась от листа лишь тогда, когда нужно было поменять цвет. Вот и сейчас рука потянулась к коробке с карандашами, но остановилась на полпути. Наступил момент последнего штриха – без него день останется в рисунке недосказанным, невыраженным. Рука осторожно, как по клавишам рояля, скользнула пальцем по наточенным пикам карандашей и снова остановилась. Рука нашла требуемое, но не торопилась… Руке нужно преодолеть сопротивление. Рука решилась: извлекла из картонной коробки тёмно-красный карандаш. Рука неистово работала тёмно-красным цветом, и этот цвет руку вымотал вконец.

Обессиленная, рука вернула карандаш в коробку. Прошла минута – лист жил в это мгновение без новых линий, без нового цвета.

Денис откинулся на жёсткую спинку компьютерного кресла. Кресло скрипнуло.

Денис разглядывал нарисованное. Взгляд упёрся в финальные красные линии: порванную губу безжалостно зажали зубы. От боли художник выпрямился. Резко закрыл блокнот. Открыл.

Взгляд искал в нарисованном что-то важное и не находил. Одного события не хватало. Оно есть, но упорхнуло, – без него работе нельзя существовать, она не завершена. Денис знал по себе: если оставить всё так, то мысль о незавершённом будет сверлить мозг до победного. Надо найти, надо доделать!

«Что я упустил?!»

Денис разглядывал страницу блокнота. Рука, повинуясь взгляду, заскользила по листу.

Подушечки пальцев читали по цветным линиям события дня так, как потерявшие зрение по выпуклым точкам читают книги. Рука с нажимом прошла через все красные линии и затихла. Событие где-то рядом. Но его нет, пока нет. Надо подождать…

Денис хорошо себя знал. Нарисованное уже свободно, а ненарисованное ждёт своей очереди.

«Надо подождать… Просто не торопись… Жди!»

Сработало.

Рука потянулась к коробке с карандашами. Рука торопилась, даже суетилась. Рука искала и вот нашла. Робкий фиолетовый. На дне коробки. Никогда не выпячивается. Всегда в тени. Рука нежно извлекла его из коробки.

Лёгкие линии легли на рисунок.

Теперь всё на месте.

Денис закрыл блокнот, бережно положил фиолетовый карандаш в коробку и встал из-за стола.

Он умылся. Смотреть на себя было страшно. Лицо опухло. Рассечённая губа вздулась. Щека ныла.

«Как я пойду в университет? Ладно, всё равно надо, – я обещал, значит, пойду и сделаю».

Денис нашёл на полке тёмные очки и вышел.

Слава богу, солнце светило ярко. Денис радовался ему и раздражался. Хорошо, что можно было идти в очках и почти никто не обращал на него внимания. Многие были в очках. Это успокаивало Дениса. Кто-то, конечно, бросал взгляд на губу, но Денис шёл так быстро, что даже едкий и быстрый на слово прохожий вряд ли успел бы что-нибудь бросить ему вслед. А если бы и успел, то Дениса в ту минуту ничто бы не задело.

Раздражался он только из-за того, что капельки пота стекали на подбитый глаз. От боли приходилось щуриться, тогда затянувшиеся было сосудики снова лопались, а чтобы вытереть пот, требовалось снимать очки. Зрелище открывалось неприятное.

Во дворе университета было много людей. Денис, опустив голову, вошёл в главный подъезд.

Первое препятствие – вход по пропускам. «Как же я мог забыть об этом?! Надо было дождаться толпы, попытаться проскочить в потоке… Но теперь точно поздно. Хотя и это не вариант…»

Охранник подошёл к турникету. Осторожно, но требовательно спросил:

– У вас есть пропуск? Вы студент?

– Нет, не студент, и пропуска у меня нет. Но мне нужно пройти. Я по делу… Очень важному…

– Я не могу вас пропустить. Правила… А вы к кому? Может, он выпишет пропуск?

Денис растерялся. Он не знал, к кому идёт. Он шёл признаваться. Знал, в чём признаваться, но кому?

Охранник разглядывал Дениса. Денис догадался, что вид его так себе, прикрыл ладонью губу, но потом руку опустил. Охранник спросил ещё раз:

– Вы к кому? По какому вопросу?

– Я к Маркову, к Егору, по поводу конкурса, – нашёлся Денис.

Пот полился градом. Глаз зачесался. Денис не выдержал, снял очки, вытер пот. Охранник от неожиданности присвистнул:

– Вот это тебя отделали!

Денис кивнул.

– За правду бился?

Денис снова кивнул.

– Оно того стоило?

– Стоило.

Вошли две студентки, ловко приложив пропуска, прошли вглубь светлого коридора. Денис завистливо проводил их взглядом. Охранник мягким голосом добродушно посоветовал:

– Пацан, слышь, иди домой! В себя придёшь, тогда и вернёшься. На тебя смотреть страшно – хуже сделаешь.

– Я не уйду, хоть что со мной делайте! Мне нужно сегодня, сейчас мне нужно.

Денис схватил руками штангу, преграждающую проход, и стал трясти её. Охранник перестал улыбаться. По служебному телефону он с кем-то связался:

– Тут к вам какой-то бешеный рвётся. Говорит, что не уйдёт, пока не поговорит. Он сам не знает, кто ему нужен… Но, как я понял, ему нужны вы. Могу я дать вам трубку? Видимо, пареньку очень надо.

Охранник протянул Денису трубку. Денис радостно схватил её.

– Я по поводу конкурса на премию… Знаете, я ошибся, и очень нужно исправить эту ошибку. Пожалуйста, помогите!

– Молодой человек, вы что? Очнулись! По условиям конкурса мы не предоставляем участникам возможность исправлять ошибки или вносить изменения в работы после отведённого времени.

Вы как будто с луны свалились, – раздражённо ответил женский голос.

– У меня совсем другая ошибка. Дайте мне всё объяснить. Пожалуйста! Можно я поднимусь к вам?

Денис едва не умолял. Голос в трубке был сух и непоколебим:

– Молодой человек, вы меня слышите?! Я же сказала… По сто раз приходится повторять: по условиям конкурса вы ничего не можете сделать, исправить и так далее. Это во-первых, а во-вторых, работы давно зашифрованы, отправлены на проверку, и, более того, большинство уже и проверено. Мы ничем не можем вам помочь. Не мешайте нам работать. До