Взвейтесь кострами - Алина Игоревна Потехина

как в глазах собрались злые слёзы. «Ну как же так?» — корила себя я. «Не мог он пропасть бесследно. Не мог же.» — уговаривала я себя, но память услужливо подсовывала все слухи, о пропадающих в лагере детях и все запреты взрослых даже подходить к нему. «Значит все эти истории — правда?» — всё ещё не верила я. «Не могло такое произойти с нами. Просто не могло.» — тут же убеждал меня внутренний голос. Как же мы объясним всё родителям? Ведь для начала придётся признаться, что мы лазили в этот проклятый лагерь.

— Вы здесь? — выдернул меня из глубин тоски голос Мишки.

Он откинул полиэтилен и смотрел на нас сверху вниз с весёлой улыбкой.

— Мишка! — дурниной заорал Вовка и бросился на шею брату.

Так как вход был прилично выше, чем пол, браться не удержались и съехали вниз по песчаному склону, засыпав ковёр и пледы.

— Мишка! — обнимали мы друга, с которым уже успели мысленно попрощаться.

— Где ты был? — плакала Настя.

— Мы искали тебя. — говорила я и чувствовала, как по щекам бегут непослушные слёзы.

— Дурак! — ругал брата Вовка.

— А вы где были? — спрашивал Мишка. — Я за вами бежал, но потом упал и коленку разбил. — он продемонстрировал обработанную зелёнкой ранку. — Пока встал вы уже исчезли. Звал вас, звал, а вы так и не откликнулись.

— Мы до забора добежали и только там поняли, что тебя нет. — смущённо ответила Настя. — Прости нас.

— Да ерунда. — махнул рукой Мишка.

— А дальше? — требовательно спросил Вовка. — Мы через тоннель вернулись и весь лагерь обошли, но тебя так и не увидели.

— А дальше я побрёл к тоннелю, но в комнате, где люк старичок сидел.

— Какой старичок? — удивилась я.

— С бородой такой. Старенький. — Мишка улыбнулся. — у него ещё на руке был странный шрам. Как будто руку распороли и рану расковыряли потом.

— И откуда у него такой шрам? — спросил Вовка.

— Не знаю, я не стал спрашивать. — пожал плечами Мишка. — Он сказал, что охранник в лагере.

— У этого лагеря есть охранник? — недоверчиво спросила я.

— Ну, видимо, да. — ответил Мишка. — Он мне коленку обработал и чаем напоил. А потом проводил до дыры в заборе. Я сразу сюда пошёл — так и думал, что вы меня здесь ждать будете. — весело улыбнулся Миша.

— А детей ты в лагере не видел? — после паузы спросила я.

— Каких детей? — удивлённо посмотрел на меня Миша.

— Разных. — ответила Настя. — мы много детей там увидели, пока тебя искали. Они из окон на нас смотрели.

Мишка сначала остолбенел, потом нахмурился.

— Брешете! — бросил он.

— Ничуть. — подтвердил наши слова Вовка.

Мишка перевёл недоверчивый взгляд по нам, пока не понял, что мы его не разыгрываем. Тогда он почесал затылок и только теперь заметил розы.

— А это откуда? — спросил Мишка.

— Баба Люся дала. — пояснила Настя.

Я посмотрела на розы и в который раз восхитилась их удивительным цветом и запахом. Настя подошла к вазе и погладила кончиком пальца лепестки.

— Кстати. — вспомнила я и достала из кармана несколько фотографий, которые успела запихнуть в карман, прежде чем выпрыгнуть из окна.

Друзья сгрудились вокруг меня. На фотографиях лагерь жил своей жизнью — яркой, солнечной. Дети бегали друг за другом с вёдрами, гоняли мяч и собирали огурцы со своего огорода. Улыбались, смеялись. Прыгали через скакалку и играли в классики.

— Вот он. — ткнул Мошка пальцем в одну из фотографий.

Там, позади всех, прислонившись плечом к стене домика, стоял дед с длинной, окладистой бородой.

— Хочешь сказать, что это тот самый охранник, который поил тебя чаем? — недоверчиво спросила Настя.

— Дда. — протянул в ответ Мишка.

— Но сколько лет уже лагерь закрыт? — спросила я.

Все посмотрели сначала на меня, а потом на фотографию.

— Это точно он. — упрямо проговорил Миша.

Я почувствовала, как волосы на затылке приподнимаются от страха.

— Я уверен. — добавил Мишка.

Глава 10. Охранник

Приторный аромат роз давил. Я села на плед, прижала коленки к груди и положила на них голову. Настя, не раздумывая ни минуты, села рядом. Снаружи темнело и в шалаше становилось всё душнее. Я сидела, смотрела на недоверчивое лицо Мишки чувствовала, как липкий пот пропитывает футболку.

— Мы тебе звонили. — неожиданно вспомнила Настя. — Почему ты трубку не брал?

Я посмотрела на Вовку, который сразу же достал телефон.

— Звонили? — удивился Миша и достал из кармана мобильный. — Но у меня нет ни одного пропущенного. — друг показал нам экран.

В ответ Вовка показал ему несколько десятков попыток дозвониться. Мишка нахмурился ещё сильнее. Даже в сгустившихся сумерках было видно, как побледнели его щёки.

— Брешете! — зло буркнул он, глядя в телефон брата.

— Ничуть. — тихо ответила подруга. — Миш, мы правда там детей видели. Много детей. — на глазах Насти появились слёзы.

— Не бойся. — прошептала я, прислонившись к её уху.

— Что ещё тебе этот охранник сказал? — спросил Вовка. — Неужели даже не ругал за то, что на территорию лагеря залезли?

— Нет. Не ругал. — ответил Мишка после недолгих раздумий. — Мне показалось, что он, наоборот, обрадовался.

— Миш, ну ты же сам говоришь, что это он на фотографиях. — сказала я, когда друг замолчал. — А фотографии мы вместе нашли в музее.

В шалаше наступила тишина. Мы переглядывались между собой, но нарушить молчание никто не решался. Чем гуще становилась тьма, тем сильнее начинало тянуть холодом. Я поёжилась и обхватила плечи руками. Настя накрыла ноги краешком пледа.

— Как-то холодно стало, вам не кажется? — спросил Вовка.

— Может по домам? — едва слышно выдохнула Настя.

— Да, ужинать пора. — кивнул Мишка и первым поднялся.

Мы как-то разом выдохнули. Задерживаться не хотелось и я, вслед за друзьями поспешила наверх. Выйдя из шалаша, я удивилась — на улице было намного теплее, чем внутри. «Будто холод от той подземной двери просочился к нам в шалаш.» — подумала я и нащупала на