Подарок из прошлого - Екатерина Алексеевна Каретникова

У Гришки похолодели ладони. За одно мгновение, будто он сунул их в сугроб.

– За махорку? – переспросил Гришка.

– И за неё, – кивнул Митяй. – Но главное не это. Главное, что вы бы его видели и могли рассказать. Особенно ты.

– Почему особенно я?

У Гришки теперь и губы стали ледяными, и язык еле ворочался. Он и не думал, что от страха можно онеметь. Ну, или почти онеметь.

– Ты – сын Сергея Колесникова.

– И что?

– Балбес! – не выдержал Санька. – Твой отец кем работает? И где?

– Так, – промычал Гришка. – В отделе по борьбе с ба…

– Мы-то знаем, – кивнул Митяй. – А ты как будто забыл.

– Откуда? – подскочил Гришка. – Я же вам не говорил!

Санька с Митяем переглянулись. Митяй еле заметно кивнул.

– Ладно, рассказываю, – начал Санька. – За две недели до вашего приезда у нас тут милиционера убили. Бандиты. Скорее всего, местные. А на похоранах его командир сказал: «Ничего, найдём гадов! Нам вон пополнение скоро пришлют. А я уж начальство просил, чтобы кого надо откомандировали. Не юнца зелёного, а взрослого мужика. Офицера. Фронтовика. Разведчика. И что, думаете? Обещали». А потом Лёхина тётка, она в сельпо работает, сказала, что к нам фронтовик приехал с семьёй. Товарищ Колесников. Ну мы два и два сложили. Да, Митяй?

Митяй кивнул.

Гришка шмыгнул носом.

– А у вас тут часто убивают? – осторожно спросил он.

– Где – у нас? – уточнил Митяй. – В селе редко. А в районе и на хуторах бывает. Фашистов выбили, но в лесах, знаешь, сколько разной нечисти?

– Нечисти? – изумился Гришка.

– Бандитов, – объяснил Санька. – Тех, кто при оккупации жировал. А теперь в лесу прячутся и такое творят…

– Что?

– У отца спроси, – предложил Митяй. – Он лучше знает.

– Отец не скажет.

– Ну и я не буду. Меньше знаешь, крепче спишь.

Лёха негромко кашлянул.

– Ладно, махорку упустили. А с лодкой-то что? В сарай нельзя, раз тут лёжка чья-то.

– А я считаю: можно! – не согласился Митяй. – Лёжка засвечена. Не вернётся он сюда. Да и девать больше некуда. Не спрячем – украдут. Только вот что. Я из дома замки принесу новые. На обе двери повесим, чтобы кто попало не шастал. Хотя от серьёзных людей не спасёт. Но серьёзным людям и наша лодка без надобности.

Так решил Митяй. А остальные согласились.

Глава двадцать первая

Лис. 2021 год

– Мы встречались четыре месяца, – сказала Василиса и заглянула в чашку с корабликами.

Чая там было ещё много, даже Лис это видел. А Василиса всё смотрела и смотрела, будто решая что-то. Лис молчал. Он не хотел задавать никаких вопросов. Чем больше Василиса рассказывала, тем больнее ему становилось. Пусть уж лучше молчит.

Но Василиса молчать не могла.

– А потом… – Она покачала чашку в руках и отвлеклась на минуту. – Какой глупый рисунок!

– Почему глупый? – обиделся Лис.

– Потому что на чашках должны быть цветы, – вздохнула Василиса. – Они красивые и пахнут приятно. А ты представляешь, как пахнет от корабельного днища? Вот-вот! У кого хочешь аппетит пропадёт.

Лис пожал плечами. Он ни о каких запахах, когда пил чай из этих чашек, не думал. Он думал, как когда-нибудь поплывёт на корабле далеко-далеко.

– Так вот, – легонько махнула рукой Василиса. – А через четыре месяца…

Она возвращалась к своей теме, как наркоман к шприцу.

– Мы сидели и спорили, куда пойдём: на хоккей или в кино. Мне это надоело. Я взяла и спросила: что тебе важнее – я или хоккей? Он засмеялся и сказал, что есть вещи, о которых нельзя спрашивать. Потому что если получишь ответ, жить по-прежнему будет невозможно. Представляешь, вот так и сказал! А я ответила, что тогда пусть выбирает что-то одно и пока не выберет, мне не звонит. А он вздохнул и говорит: «Ты точно решила?» Я кивнула. А он сказал: «Тогда бывай!» И ушёл. Я всё ждала, что он позвонит. А потом сама позвонила. Говорю: давай мириться. А он сказал, что со мной не ссорился. Я сказала, что ладно уж, буду с ним два раза в месяц ходить на хоккей. Ну и его разок отпускать. А он ответил: «Никаких переговоров с террористами!» И рассмеялся. Я трубку бросила. Он не перезвонил. А я звонила – не отвечал.

Василиса залпом допила чай и со стуком поставила чашку.

– Знаешь, – прошептала она еле слышно, – как мне больно? Я ведь его люблю! Неужели из-за одного разговора может всё вот так…

Она тряхнула чёлкой и всхлипнула.

Лис осторожно протянул руку и сжал её пальцы. Пальцы были холодными и какими-то неживыми. Лис сжал их сильнее, а потом наклонился и выдохнул на эти несчастные пальцы тёплый воздух.

Василиса шмыгнула носом и посмотрела на Лиса.

– От тебя мятой пахнет, – сказала она.

– От тебя тоже, – шепнул Лис, – это чай такой.

Василиса чуть заметно улыбнулась. Лис осмелел и наклонился так, чтобы коснуться её руки щекой. Василиса руку не отобрала, а, наоборот, протянула вторую и погладила Лиса по голове. Он прикрыл глаза. Ему было легко и тревожно. А ещё от макушки до пяток в нём плескалась странная боль, от которой не хотелось избавляться. Хотелось, чтобы эта боль затопила его целиком и взорвалась цветными фонтанчиками. Или взлетела к небу холодными искрами. Или и то и другое одновременно.

Василиса снова провела ладонью по его волосам и вдруг хрюкнула. От изумления Лис подскочил, чуть не стукнувшись затылком о край стола. И опять услышал бодрое «хрю». Только это вовсе не Василиса хрюкала. Около полуоткрытой двери стояла Лиза с огромной тарелкой в руках и громко повторяла:

– Хрю-хрю! Хрю-хрю!

– Ты чего? – рявкнул Лис.

Он здорово разозлился. Вот что тут Лизе нужно? Зачем припёрлась? Через щель за ним подсматривать?

– Я вам печенье принесла! – объявила Лиза.

– Ну давай! – проворчал Лис.

Лиза бочком зашла в комнату, поставила тарелку на край стола. Печенье пахло корицей и шоколадом. Лиза такое очень любила, Лис знал. Даже больше, чем яичницу-глазунью.

Лис резко подвинул тарелку на середину стола. От неожиданности Лиза вздрогнула и округлила глаза.

– Всё? – спросил Лис.

– Всё.

– Ну и иди тогда.

Лиза обиженно дёрнула плечом и вышла.

Василиса сидела молча, как будто её тут и не было. Ни с того ни с сего Лис подумал, что Алёнка Званцева обязательно поболтала бы с Лизой. И чай с ними пить позвала бы.

– Это моя сестра, – сказал он запоздало.

– Ага, – безучастно кивнула Василиса и вдруг улыбнулась. – А ты бы что выбрал, меня или хоккей?

– Только хоккея мне не