Дотронуться до сердца - Дина Артёмкина

– Я – нет.

– Пришли мне новые рисунки посмотреть, когда будут. И вот, – Саша подал ей карту, которую держал наготове. – Когда соберешься в Питер, сообщи обязательно. Помни: у тебя там есть друг… Друзья.

Милена улыбнулась:

– Спасибо, Саш.

По громкоговорителю объявили отправление поезда, Саша обнял ее на прощание и торопливо чмокнул в щеку. На мгновение она тоже коснулась губами его щеки, а может, это был воздух, согретый ее дыханием.

– Саша! – крикнула с подножки Лена. – Хватит обниматься! Без тебя укатим, нам Александр Сергеич не простит!

Саша запрыгнул в вагон, и в следующую секунду поезд медленно, будто хотел остаться в Екатеринбурге, тронулся с места.

Девчонка с копной бронзовых кудрей махала стародомовцам и, кажется, шмыгала носом. Как только она скрылась из виду, Саша прошел на свое место и набрал сообщение: «Не грусти, Мила!»

– А она для тебя не слишком маленькая? – промурлыкала Лена, заглядывая ему через плечо.

– Эй, Соколова, брысь отсюда!

– «Восьмиклассница-а-а!» – пропела Лена, положив локти на столик.

– У нее парень есть, – сердито сказала Аня. – Отстань от девочки.

– Так! – притворно рассердился Саша. – Вы вообще в другом купе едете!

И вдруг понял, что сердится по-настоящему. Этим девчонкам только дай волю – везде найдут романтику. Вовсе он не думал о Милене как о девушке. Просто ему с ней было интересно. Как с дедушкой в те времена, когда он говорил не только о поступлении Саши в театральный институт. Раньше по выходным они наливали полные термосы чая и ехали на берег Ладожского озера или в Пушкин – бродить по Екатерининскому парку. А на каникулах выбирались куда-нибудь подальше: в Москву, в Выборг, в Хельсинки. Теперь дед сидел дома. А Саша, только общаясь с Миленой, понял, что хочет вовсе не выступать на сцене. Больше всего он хочет путешествовать. Вот бы она приехала в Питер, гуляли бы по городу целыми днями. Без Федора, разумеется.

Глава 27

Новый маршрут

В ОЖИДАНИИ трамвая Милена рассеянно смотрела на карту Питера. Зачем только Саша всучил ее? Она поискала открытку или записку, которая бы все объяснила, но ничего не нашла. Единственное, что бросилось в глаза, – реклама спектакля «Три сестры» в уголке последней страницы. Может, хотел намекнуть, что все переживания давным-давно описаны классиком? Или сказать, что все рвутся в Москву, но не обязательно уезжают?

Милый Саша! Он верил в нее. Верил в талант художника. А она? Она сама верит? Она надеялась, что можно не выбирать: и рисовать, и играть в театре, и делать декорации для спектаклей, и дружить с театралами. Но теперь ясно, что она не справляется. По учебе съехала, рисунок для конкурса в архитектурной школе так и не закончила, а дружба с театралами оказалась кисло-горькой.

Милена тряхнула головой. Она очень хотела спать. Полночи пыталась понять, как вышло, что Федор ее бросил. Вспоминала слова, жесты, объятия. Рисовала перед мысленным взором картину их отношений. Этой картине долгое время не хватало одной детали, и вот она нашлась. Его отъезд объяснял все недомолвки и нежелание говорить об Острове – Федор уже знал, что не поедет туда летом, вот и молчал. Самым ужасным было не то, что он решил уехать. Самым ужасным было молчание. «Некоторые и от себя прячутся под маской», – сказал он. Милена не придала его словам значения, а он говорил про себя. Как же вышло, что он перестал доверять ей? В какой момент все сломалось?

Вдалеке показался трамвай. «Десятка». Довезет ее почти до дома. Милена сложила карту, дождалась, когда двери вагона откроются.

– Трамвай следует по пятому маршруту, – сообщил водитель. – Внимание: по пятому маршруту! Московская – Радищева – 8 Марта.

Милена на мгновение замерла в дверях.

– Девушка, вы проходите? – спросили сзади.

Московская… Если выйти на остановке и свернуть в переулок, где теснятся высокие, покореженные временем ясени, дойдешь до его дома.

Сердце колотилось как бешеное, когда Милена остановилась у старой пятиэтажки. Она так боялась увидеть Федора, что чуть не опоздала к поезду питерцев. А когда оказалось, что он не приезжал на вокзал, вместе с облегчением почувствовала разочарование. Нельзя расставаться через сообщения в телефоне. Пусть посмотрит ей в глаза и скажет все сам.

Милена сглотнула слюну. А вдруг его нет дома? Или он не один? Вдруг вся эта история с переездом понадобилась, чтобы скрыть что-то другое? Тогда лучше уйти, уйти не оглядываясь. Но не успела она принять решение, из подъезда выбежали Зоя и Ульяшка. Они были в одинаковых футболках и с самокатами. Как будто лето на дворе. А ведь и правда, совсем распогодилось. Деревья плыли в нежно-зеленом мареве, а она и не замечала.

– Ой! Милочка! – Девочки побросали самокаты и кинулись обнимать ее. Милена погладила по плечам Зою, провела рукой по светлым волосам Ульяшки.

– Как вы вытянулись, а! Гулять?

– В дельфинарий! – подпрыгнула Ульяшка.

– Федор тоже?

– Нет. Он дома будет.

– Мастерить русалку из старого пластика! Он обещал!

– Милена? Здравствуй. – В дверях показалась мама Федора. – А он не говорил, что ты придешь…

– Я без приглашения. Можно?

– У нас там бардак. Весь мусор разворошил. Погуляли бы лучше. Сидит в четырех стенах целый день.

Из подъезда вышел папа, увешанный розовыми рюкзаками. Милена поздоровалась с ним и устремилась в подъезд, стараясь не думать, сурово на нее посмотрела мама Федора или ей показалось.

* * *

Открыв дверь, он сразу прошел на кухню. Милена пошла следом, села на табуретку. Смотрела, как Федор сдвигает в сторону пластиковые коробки, мешочки и разноцветные нитки, как наливает в чайник воду, достает кружки. Все было точно так же, как много раз прежде, и совсем по-другому. Он выглядел так, будто только проснулся: волосы взлохмачены, хмурая складка между бровей. И вдруг все обидные слова и вопросы, которые она тщательно заталкивала вглубь, стали рваться наружу. Почему? Почему ты так со мной?

– Снова кукол мастеришь?

Федор не ответил, распахнул шкафчик, где хранился чай, потянулся к земляничному ройбушу, который Милена всегда пила у него, но передумал и достал зеленый чай в пакетиках.

– Питерцев провожала? – спросил он.

– А ты почему не пошел? Опять срочные дела?

– Не хотел твоего пижона видеть. – Федор бросил чайные пакетики в кружки.

Милена сжала кулаки.

– Это правда, что ты переезжаешь в Москву?

Федор вскинул голову, посмотрел ей прямо в глаза:

– Какая теперь разница?

– Как «какая»? – задохнулась Милена. – Разве ты не поэтому решил расстаться?

– Нет.

– А почему? Из-за монолога?

Федор отвернулся.

– Но так не честно! Я даже не знала про эту твою Майю!

– Теперь знаешь?

– Нет! Тася сказала что-то про фестиваль