Дотронуться до сердца - Дина Артёмкина

Федор поморщился.

– Это просто случайность! Я даже не выбирала монолог Розы!

– Какая теперь разница? – повторил Федор.

– Ты сам себе придумал черт знает что! Если бы я хотела расстаться с тобой, не стала бы делать это со сцены. Это просто спектакль! Спектакль, а не жизнь!

– Может, в этом и проблема? – тихо проговорил Федор. – То, что для тебя просто спектакль, для меня жизнь.

– Видно, эта Майя очень уж много для тебя значила.

Федор резко выдохнул, будто его ударили:

– Да при чем тут Майя?

– Знаешь что? Ты просто не знал, как признаться про Москву. Вот и искал повод. Это ты бросаешь меня!

– Ренат видел тебя с Сашей!

– Что видел? – не поняла Милена.

– Ой, ну хватит! – простонал Федор. – Он был у тебя дома.

– Дома?.. Да мы просто обедали вместе!

– Ты гуляла с ним первого мая?

– Гуляла. И что? Может, еще маршрут прогулки нарисовать?

– Маршрут у тебя, кажется, уже есть. – Федор кивнул на карту Питера, которую она все еще держала в руках. – Когда едешь?

– Никуда я не еду!

– Ты бы видела, как смотришь на него!

– Не выдумывай!

– Конечно! Без пяти минут кинозвезда! И бесконечно покорен твоим талантом.

– Перестань! Я тебя к Анжеле не ревную!

– Еще бы ты ревновала меня к Анжеле! – Федор бросил ложечку на стол. – Дичь какая-то!

– Почему? Потому что она старше тебя в два с половиной раза? Зато тебе с ней интересно! Стоит ей позвать, ты все бросаешь и бежишь! – Милена вскочила со стула. – Я в театр пришла, чтобы побольше быть с тобой! А вышло… То, что вышло.

– Я тебя об этом не просил! Наоборот, всегда говорил: занимайся тем, что любишь.

– Я тебя люблю. А ты пропадал в театре целыми днями!

Милена потерла лоб. Зачем она пришла? Что хотела? В висках пульсировала кровь.

– Почему ты не поехал со мной встречать питерцев? – спросила она. – Правда был занят?

Федор не ответил. Она поднялась и вышла в коридор. Он медленно, как во сне, пошел за ней.

– Так, значит, у тебя с Сашей ничего не было? – спросил хриплым, чужим голосом.

Милена вскинула на него взгляд. Ответ застрял в горле. Ничего не было. Кроме танца на набережной и восторга в груди. Кроме Сашиной руки на ее талии. Кроме запаха кофе, его смеющихся глаз и ветра в лицо. Ничего не было. Никто их не видел. Но кое-что было. И сказать об этом выше ее сил.

Милена опустила голову. Федор сжал зубы. Милена поняла, что он сдерживается изо всех сил, чтобы не двинуть кулаком по стене. Милена отодрала с рюкзака фликер с Муми-троллем и положила его на полочку для мелочей.

– Заботиться обо мне… больше не надо.

Вышла из квартиры и тихо притворила за собой дверь. Федор вернулся на кухню. Вода в чайнике закипела, но он этого даже не заметил.

Глава 28

Просто шутка

АНЖЕЛУ выписали из больницы в конце мая. После фестиваля Милена ни разу не была в театре и теперь поднималась по знакомым ступеням с ощущением неловкости. Вроде как слишком по-английски ушла – исчезла, не попрощавшись. Но с другой стороны, занятий в студии почти не было. Младшие кое-как репетировали свой спектакль с Вилей, старшие готовились к капустнику, но без Анжелы и Федора дело шло вяло. Об этом Милена знала от Таси. Сама она все свободное время сидела над учебниками или рисовала, пытаясь наверстать упущенное за последние месяцы. К счастью, пробелов было много, и времени думать о Федоре не оставалось. Но как только она вспоминала все, что произошло, из глаз сами собой начинали течь слезы.

Как же больно было признать, что он оказался ревнивым самовлюбленным мальчишкой. Она повторяла эти слова снова и снова, чтобы поскорей поверить в них. Ревнивый самовлюбленный мальчишка между ней и театром выбрал театр. В глубине души она понимала, что все не так просто. Федору явно перекрыла кислород ревность. Но юлить и врать он начал раньше, чем появился повод для ревности.

Саша писал каждый день. Желал доброго утра, рассказывал, как готовится к экзаменам и каких смешных чаек он кормил в Финском заливе. Присылал мемы и фотографии весеннего Питера, и она ловила себя на мысли, что здорово было бы когда-нибудь побывать там. Она фотографировала для Саши эскизы и готовые работы, и он всякий раз находил, за что похвалить ее.

Милена пришла в каморку перед репетицией. Здесь все было по-прежнему, только солнца стало больше, будто отмыли пыльные стекла. Девчонки обступили ее, принялись обнимать. Только Вероничка осталась у окна вместе с Анжелой.

– Ну все? Возвращаешься? – Виля шутливо уперла руки в бока.

Милена покачала головой. Анжела отложила телефон, подошла и строго на нее посмотрела:

– Это никуда не годится! Ты чего пропала? У тебя не выпускной вроде класс.

– Мама просила передать! – Милена достала из рюкзака книгу с женщиной и младенцем на обложке.

– А, хм, спасибо…

Анжела пока не выглядела беременной, живот как живот, под джемпером ничего и не заметно. Только глаза сделались нежные какие-то, задумчивые.

– А кто будет? – спросила Милена.

– Не знаем еще. Максим говорит: если девочка, назовем Ефросиньей в честь его бабушки. Или Антигоной. Так что я думаю… лучше уж мальчик.

– А как ее коротко звать? Фрося, что ли? – засмеялись девочки.

– Или Гоня, – кивнула Анжела.

– А потом она вырастет и поменяет имя на Софью или Полину, – сказала Вероничка.

– Я футболку еще принесла. – Милена положила на стеллаж футболку с логотипом фестиваля и надписью «Иллюзионист».

– Так! Ты решила уходить, что ли? – взмахнула руками Анжела.

– Ну, Мила?!

– Как так?

– Из-за Феди? Не надо! Он и сам не ходит!

Милене захотелось поскорей выбежать из каморки, чтобы не объяснять, не оправдываться, не разреветься. Анжела поняла.

– Ну, футболка-то твоя! Маме спасибо передай!

– Ладно.

Милена вышла из каморки. Вероничка выскользнула за ней.

– Постой. Я хотела сказать. Я не думала, что так получится. Ну, что вы совсем разбежитесь… То есть я хотела, чтобы вы поссорились. Но сама не верила. Понимаешь? – Вероничка тараторила и, кажется, не собиралась останавливаться. – Сначала просто пошутить хотела. А потом… У тебя ведь правда классный образ стал получаться! И я заигралась.

Милена слушала молча. Поначалу она, конечно, сердилась на Вероничку. Но еще больше на себя, что позволила себя облапошить. Знала ведь, что не стоит ей доверять. Но слишком хотела блеснуть на сцене. Надеть маску и показать себя такой, какой Федор не знал ее раньше. Мечтала увидеть восторг в его глазах. А увидела –