Девочка, которая полюбила - Мария Михайловна Гербер

– Ты нормально? – спросил я девчонку.

– Нормально, – ответила она.

– Хорошо, – сказал я.

– Да, – кивнула девчонка.

«М-да, неразговорчивая», – понял я. А жаль. Девчонка бы мне не помешала. Потому что и у Фила, и у Тоныча девчонки были, а я что, какой-то не такой, что ли? Хотя я вообще не представлял, что с девчонками делают. Мне бы хотелось с ней дружить, чтобы она была своим таким парнем и, конечно, не набитой дурой. Та, что сидела сейчас напротив, мне показалась именно такой. Только как с ней познакомиться, как её окликнуть и не оттолкнуть от себя, я не знал. Папа на эти темы со мной не разговаривал, а зря. Я бы хотел с ним поговорить по-мужски, по-дружески. Просто сел бы и сказал:

– Пап, а давай мы с тобой поговорим.

Вот выздоровеет, обязательно так сделаю.

– Чёрт! – выругался я на пустующее напротив меня место.

Девчонка испарилась. Ну и где мне её теперь искать?

Я вяло поплёлся на кассу, чтобы оплатить наш с Гариком хавчик. И тут девчонка вышла из туалета и направилась к двери.

– Постой! – крикнул я.

Обернулись все. Даже «кофейная» тётя.

На улицу мы вышли вместе.

– Ты как?

– Да хорошо я, спасибо, – девчонка точно хотела от меня отвязаться, хоть и не грубила явно.

– Ты домой? Можно тебя проводить? Знаешь, я тебя сфотографировал пару раз и…

– На результат лучше не смотреть, да? – огорошила она меня своим вопросом.

– Ну почему же… Ты очень фотогеничная.

– Ага, медведь тоже фотогеничный. Или стол, например. Стул.

Я не нашёлся что сказать, а просто плёлся за ней и думал, что ни за что не отвяжусь от неё не выяснив, где она живёт.

Глава 2

Грустная модель

Она дала мне от ворот поворот. Эта девчонка. Ну ясен день. Она точно учится в школе моделей, и уж, наверное, нехватки в фотографах у неё нет. А тут какой-то сопляк в моём лице. В общем, её можно понять.

– Мы пришли, – сказала она, остановившись у подъезда. – Спасибо. Пока.

– Пока, – сказал я как недоразвитый, а сам подумал: «Зато я знаю, где она живёт, и это, по чудесному стечению обстоятельств, мой район». Я порадовался тому, что летние каникулы заканчиваются и скоро начнутся занятия. Значит, девчонка будет регулярно ходить в школу и из школы, а я буду регулярно попадаться ей на глаза.

– Ты что, влюбился, что ли? – спросил отец за ужином, придирчиво меня рассматривая. – Неудивительно, что она на тебя даже не посмотрела, – он закашлялся и неприятно заскрипел.

Как старая табуретка в бабушкиной квартире. Отец всегда предполагал обо мне самое худшее, даже когда я ничего ему не рассказывал. Раз влюбился, значит, без взаимности.

– Ну зачем ты так? – спросила НЕмама. – Ник чудесный мальчик. Просто он не такой, как ты. Но почему ты считаешь, что это плохо?

– Почему? Да ты посмотри на него. Серая моль, а не парень. Его даже самые обычные девчонки отфутболивают.

– Это неправда, – сказала НЕмама и улыбнулась.

Я был ей благодарен. Папа всегда был жёстким и считал моей единственной возможной добродетелью – во всём походить на него. Он смелый, решительный и грубый. В бизнесе такие качества очень помогают. А я… Я просто мямля. А фотоаппарат мне нужен лишь потому, что я без него не умею общаться с людьми. Без него я ненормальный, а с ним вроде как обычный парень.

«Это не так!» – сказала мне однажды НЕмама. Она всегда старалась быть лучше папы – более понимающей, внимательной, терпеливой. Но меня было не провести. Она просто хотела, чтобы я чувствовал, что меня любят. Отец меня не любил, а у меня была только одна мама, которую я убил. Поэтому, по мнению отца, я не заслужил второго шанса. Моя родная мама умерла от остановки сердца во время родов. Оно у неё было слабое, и ей нельзя было рожать самой. Когда ей об этом сообщил врач, она ответила, погладив живот, в котором сидел я: «Любовь не убивает.

«И ты ни в чём не виноват!» – успокаивала меня бабушка, часами рассказывая о маме.

«Но технически ты её убил! – бросил мне однажды отец во время очередной нашей с ним стычки. – И не имеешь права разбрасываться словами!»

В общем, кто из нас был неразумным ребёнком, это ещё неизвестно. На помощь мне пришла она, папина новая жена, которую отец запретил звать мамой. Она сама предложила звать её НЕмамой, и это была наша с ней тайна. Отец думал, что победил меня, но я-то знал, как всё было на самом деле. Я мог бы не любить отца и злиться на него, но я просто жил и терпел, а за советом шёл к ней. И я всегда знал, что я богаче и счастливее всех остальных, потому что мамы у меня было две – одна была моим ангелом на небе, а вторая на земле.

Вот и сейчас, убирая тарелки со стола, она сказала, подмигнув:

– Эта девочка обязательно обратит на тебя внимание, просто она ещё не поняла, какой ты.

– А какой? – заинтересовался я.

– Настоящий, – не задумываясь, ответила она.

– Большое дело, – хмыкнул я и помог убрать остатки еды в холодильник.

Я планировал следить за девчонкой, караулить, фотографировать и потом бросить фотографии в почтовый ящик. Не знаю, зачем мне это было нужно. Даже если бы потом ничего не произошло, я бы остался доволен собой. Но что-то пошло не так, и осень пролетела стремительно. Отец попал в больницу с запущенной пневмонией, и мне некогда было тратить время на слежку. Я утешал НЕмаму и ездил с ней в больницу к отцу. Он был капризный и постоянно ко мне придирался, поэтому я тоже ходил измотанный и нервный. А потом он как старая бабка сказал:

– А вот, если я умру, на что жить будете?! И я понял, что денег на карманные расходы он мне больше не даст. И тогда я решил устроиться осенью официантом в то кафе. «Буханка» оно называлось правильно. Я стал ходить туда каждый день после школы на работу. И всё ждал, что однажды встречу её. И вот, когда я уже совсем отчаялся, отработав там неделю, и добавив клиенту вместо финикового сиропа миндальный, за что получил взбучку от «кофейной тёти», имя которой я, наконец, запомнил, но у себя в голове по-прежнему звал её именно так, она появилась. И, разумеется, меня не узнала. Поэтому посмотрела на меня как на дикаря, когда я сказал ей, что